Забери меня

На ходу открываю мессенджер, раздражённо смахивая сообщения от Эльвиры с фотками нашего нового дивана. Достала.

Открываю инфернальное послание Ёжика и перечитываю его еще раз.

Мне надо избавиться от девственности.

Может она что-то другое имеет в виду.

Что, мать вашу? Что здесь еще можно иметь в виду?! Поточить карандаши?

Позаниматься физикой?

Останавливаюсь посреди коридора, сдавливаю пальцами переносицу и прикрываю глаза, пытаясь обуздать тот трындец, что разгорается внутри. Не выходит.

Ни черта. Наоборот, только хуже становится.

Достала.

Набираю ее номер и выслушиваю серию гудков прежде, чем раздается наглое:

— Привет, большой босс.

Три недели… Три недели, мать ее, с последней встречи, с последнего нашего общения. Я уже думал все. Но стоит только услышать ее голос, как меня снова коротит. Перед глазами рыжее облако волос, в памяти запах духов, так отчетливо будто она стоит рядом.

— Что за фигню ты мне прислала?

В трубке секундная заминка, пыхтение, а потом недовольное:

— По-моему я все четко написала.

— Избавиться от девственности? — рычу и тут же нервно оборачиваюсь, желая убедиться, что поблизости никого нет. Не хватало еще, чтобы сотрудники услышали, о чем я разговариваю.

— Да.

Может это сон какой-то бредовый? Может я пришел домой, лег на новый диван и отрубился?

— Лер, ты вообще адекватная?

Я уже даже не берусь просчитывать и анализировать, что творится в ее шальных мозгах. Бесполезно.

— Ты представляешь, чего мне стоило обратиться к тебе с этой просьбой? — обиженно сопит она. И я тут же представляю ее. Маленькую, худенькую, отчаянно кусающую полную нижнюю губу. Остатки крови откатывают от мозгов и устремляются ниже пояса. У меня встает. Прямо вот так, посреди коридора в разгар рабочего дня.

— Сочувствую, — усмехаюсь в трубку, с трудом оттягивая узел на галстук. Он меня душит. Меня все душит, — так почему именно я? Или ты всем мужикам в своей телефонной книжке такое письмо счастья отправила?

— Только тебе! — возмущается так искренне, что верю.

— И чем же я заслужил такую честь?

Она мнется, что-то мычит.

— Четче, крошка. Меня не вставляют невнятные разговоры парнокопытных.

Отчетливо слышу ее возмущенное шипение. Сейчас трубку бросит. Сто пудов. Но она снова удивляет меня, отчаянно выпаливая:

— Да потому что тебя не жалко!

Охренеть."

"Галстук уже не просто впивается мне в шею, а откровенно душит, как бы намекая: завязывай-ка ты мужик с этой фигней, пока мозги окончательно не закипели. Не надо тебе этого. Ох, не надо.