Забег на невидимые дистанции. Том 1

Запомни, сын: за все приходится уплачивать подходящую цену. В этом, на самом деле, и заключается свобода выбора. Точнее, ее побочный эффект. Ты поймешь, когда станешь немного старше.

Отто молчал, переваривая информацию. Отец задумался, затем шевельнулся и вновь заговорил:

– Пойми, мы с мамой растим вас не для того, чтобы вы угробили себя где-нибудь, где вас даже не найдут, просто потому что вам весело рисковать. Вы для этого еще слишком малы.

У Отто возникло ощущение, что отец говорит о нем и о Нине как о брате и сестре, а Ханна, которая ведет себя прилежно, здесь совсем ни при чем. Странное это было ощущение. Мальчик уловил, что настроение отца изменилось в примиряющую сторону, и посмел задать вопрос:

– Конечно, жива. Даже с оторванной ногой люди умудряются выжить, а она, к счастью, всего лишь пробила ступню.

– Я так испугался! Знаешь, что я сделал? Я промыл все водой, а потом затянул ей ногу веревкой из капюшона, так туго, как смог. Но я не знаю…

– Ты все правильно сделал. Молодец. Так она быстрее поправится.

Увидев новую волну слез, мужчина не удержался и потрепал сына за густые русые волосы.

– Все, теперь ложись спать. Или хочешь что-то еще мне рассказать?

Отто отрицательно помотал головой, шмыгнул носом и уронил голову на подушку. Однако радостная новость о состоянии Нины не оставляла ни одного шанса на сон. Какое счастье! Мама еще будет дуться на него, но папа уже почти простил, несколько дней будет для вида изображать строгость, а потом все опять станет, как было. Наверняка они оба за него испугались, представив, что их девятилетний сын мог оказаться на месте Нины.

Интересно, ее тоже заставят ходить на дополнительные по математике? Вдруг они уже договорились по телефону с мамой. Было бы не так тошно. Или ее родители больше испугались, чем разозлились? Отто не мог вспомнить, чтобы Нину всерьез наказывали за выходки, как, например, его, хотя провел в их доме множество вечеров. Мать девочки (наполовину русская, наполовину американка) всегда отстранялась, будто это ее не касалось или будто она спешила заблокировать свои истинные эмоции к происходящему (к выходкам дочери), чтобы остаться в равновесии, а отец (тут корни были сложнее – итальянские, норвежские и американские) всегда разговаривал спокойно и уравновешенно, что бы Нина ни натворила. Отто замечал, что мужчина не мог долго на нее сердиться.

Интересно, в сознании ли сейчас Нина, и если да, о чем она думает? Болит ли у нее нога или голова? Понимает ли она, как всех напугала? И что скажет папе по поводу кусачек? Возможно, в этот раз ему придется по совести отругать ее, мать Нины настоит на этом. Отто долго ворочался, его жалил целый рой вопросов, а потом пришел к мысли, что обязан обеспечить Нине триумфальное возвращение в школу. Иначе все это было зря.