Забег на невидимые дистанции. Том 1

Уже была бы дома. Почему осталась? Показать ему это? Лоуренс еще раз прочитал адрес (недалеко) и за секунду распланировал в голове оставшийся день.

– Нина, – позвал он тихонько, даже теперь не собираясь протягивать руку, чтобы разбудить ее. Реакции не было, и пришлось повторить чуть настойчивее.

Девочка разлепила глаза, огляделась, сразу опустила ноги и сладко потянулась. Раздался протяжный хрип и зевок, который она не попыталась скрыть. Клиффорд стоял над нею с предписанием, как отец с дневником, и чего-то ждал.

– Есть хочу, – заявила Нина, хлопая себя по щекам. И где успела так устать? Неужели психолог замучила… – Ты обедал?

– Я только вернулся.

– Тогда пойдем поедим, а? Бумажку видел?

– Видел. Я сегодня до четырех свободен, можем съездить.

Нина подпрыгнула с кресла так, что оно уехало в противоположную сторону, закричала «ура-а-а-а» и, подняв руки над головой, выбежала из кабинета. Уже напрочь забыла об изуродованных телах, которые теперь точно принадлежат ее исчезнувшим обидчикам. Ну, это и к лучшему. А то ходила бы без настроения весь день.

В кафетерии через дорогу, куда ходил обедать почти весь участок, Нина и Ларс тоже бывали не в первый раз, поэтому их компании уже никто не удивлялся, кроме залетных посетителей. Девочка заказала бургер с двойной котлетой и двойным сыром и апельсиновый сок, офицер – бифштекс с печеными овощами и чай с женьшенем. Приучить ее к более правильной пище он пытался, конечно, и пытался не раз, но Нина утверждала, что все полезное зачастую невкусно или несытно, и пусть его едят те, кому не нравится наслаждаться жизнью.

У нее был здоровый взрослый аппетит, никак не отражающийся, впрочем, на весе. Ела она быстро и непринужденно, ничего не смущаясь и зачастую не прекращая разговаривать. А когда они пришли сюда в первый раз, вообще заявила, что не ест в компании с кем попало, но для Клиффорда, так и быть, сделает исключение.

За обедом болтали на серьезные темы. Каким-то образом речь зашла о психических расстройствах. Знаниями на этот раз делился Клиффорд, собаку на этом съевший. Он поведал многое, что сам помнил о больных шизофренией и их речевых и мыслительных отклонениях, описал, как они думают, как разговаривают, резко перескакивая от первого лица к третьему, и как самые адекватные из них рассказывают об эпизодах внезапного восприятия себя со стороны, «выпадения» из собственного рассудка, как будто все происходит не с ними, а с кем-то, за кем они наблюдают, а еще о навязчивых идеях и состояниях, повторениях одних и тех же действий с целью выйти на принципиально новый результат… И о том, какими изощренными преступниками могут быть такие люди, обладающие неуловимой для полиции логикой и способные на нечеловеческую дотошность, терпеливость и изобретательность.