Забег на невидимые дистанции. Том 1

Девочка в итоге осталась у папы на руках, где ей явно было привычнее. Ларс отметил, что отца она любит, скорее всего, сильнее и между ними особая связь – это считывалось во всех мелочах. Обхватив мужчину за шею одной рукой, в течение всего разговора Нина наблюдала за своим спасителем безмолвно и даже индифферентно, но ничего не стесняясь.

«Отключенный инстинкт самосохранения», – бегло подумал Ларс.

К такой безудержной волне человеческой благодарности и искренности, что накрыла Ларса, он не был готов и реагировал не вполне адекватно. Никогда раньше его не благодарили так долго и сердечно, что это вызывало диссонанс: а точно ли меня? А заслужил ли я? Это происходит со мной или я наблюдаю со стороны? Привыкший к восхищению априори, к почитанию, жестко привязанному к его внешнему облику, теперь Ларс купался в обожании за свой поступок – хороший и бескорыстный. Это было так необычно, что всколыхнуло все его существо.

Родители Нины долго его не отпускали. До самой темноты предлагали сначала деньги, потом – купить ему что-нибудь, например билеты на аттракцион, на самый дорогой или вообще на любой, куда он хочет, или ящик колы, или попкорна, или мороженого, или сладкой ваты, или… Ларс мягко от всего отказывался, терпеливо ожидая, когда у них иссякнет фантазия и закончатся варианты. Наконец, они против воли купили ему билет на колесо обозрения, и теперь у Ларса в кармане стало три бумажки, которыми он не воспользуется. Спорить оказалось бесполезно: порой нужно дать человеку возможность проявить благодарность в любой форме, чтобы он чувствовал себя счастливым.

– Ну, парень, век буду благодарен, – произнес отец и протянул Ларсу свободную руку, как бы резюмируя диалог (второй он все еще поддерживал дочку, казавшуюся котенком на его груди), – спасибо, что не прошел мимо, как остальные.

– Рад помочь, – с облегчением улыбнулся Ларс и пожал руку в ответ.

На этом они распрощались. К тому моменту уже совсем стемнело.

Уважение в глазах этого мужчины и неподдельная благодарность женщины оказались достойной моральной компенсацией за утраченную возможность сблизиться с Лорой. И все же Ларсу было грустно, впервые так грустно. Трудно было разобрать, из-за чего именно: то ли из-за нарушенных планов, которые так долго и тщательно вынашивались; то ли из-за червоточины в глубине души, которая нашептывала, что он недостоин уважения и благодарности, ведь помогать девочке поначалу не собирался, сомневаясь, а не заняться ли ему лучше своими делами; то ли из-за того, что ему пришлось против воли выступить в неподходящей роли и доспехах благородного рыцаря…

Или была еще одна причина кислого настроения, самая неявная, самая неправдоподобная – эта девочка.