Забавы ради...

Герасим удовлетворенно кивнул, а потом и вовсе удивил любимую, вынув из кармана коробочку из темно-синего бархата.

— Пока некоторые покупали кофеварки, — начал Гера, прочистив горло, — Я решил, чего тянуть. И метнулся в ювелирку. Приму любой положительный ответ. Дату выберем по твоему желанию.

— Гера, это что? — удивленно прошептала Елена.

— Это, Ленка, кольцо, — пояснил Герасим, — Ты в платье белом, я в костюме. Даже пиджак надену. Честное слово."

"— И туфли? — шепнула Елена, понимая, что вот сейчас разрыдается.

— И туфли, — подтвердил Герасим, подходя ближе и привлекая девушку к себе.

— И галстук? — сквозь слезы интересовалась Ленка.

— И галстук, куда уж без него, — улыбнулся Герасим.

— Тогда я согласна, — решила Елена-Прекрасная, а Гера просиял счастливой улыбкой.

— Я рад, действительно, рад, Лен, — Черепанов шумно выдохнул Ленке в волосы и, помолчав, добавил, — Леночка, это правда? Про беременность.

Ленка молчала, только покраснела вся, до кончиков ушей, и принялась выводить аккуратным пальчиком замысловатые узоры на груди парня, затянутой в темно-синюю футболку.

— Сама не знаю, как так вышло… — вздохнула Соколова.

— Ты о чем, Лен? — тихо спросил Черепанов и попытался поднять голову девушки, удерживая пальцами за подбородок, чтобы взглянуть в глаза.

— Пусть будет на моей совести, — продолжала шептать Ленка и вздыхать, все также боясь смотреть в колдовские глаза Черепанова.

— Ленка! — не выдержали натянутые, словно струна, нервы Черепанова, — Ты беременна, или нет?!

— Да, — казалось бы, Ленка даже вжала голову в плечи, и съежилась вся, — Как-то неожиданно, не готова я…и ты, наверное, тоже…

Черепанов обхватил лицо Соколовой ладонями, и заставил посмотреть на него. Ленка замерла, застыла вся, боясь сделать вдох, настолько сильным был ураган эмоций, что читался в зеленых глазах.

— Ленка, — хрипло, словно через силу, выдохнул Гера, — Ну, глупенькая ты у меня. Маленькая девочка. Взрослая вроде. А все равно маленькая. Люблю тебя, Леночка. Люблю, слышишь? Неожиданно, да. Для тебя. Ленка, а я давно жду. С первого раза и жду. Мне тридцатник уже. Думаешь, не научился резинками пользоваться? Глупости, Лен. Думаешь разные глупости.

Речь Черепанова была сумбурной, то торопливой, словно боялся передумать и не сказать чего-то, то сбивалась на тихий шепот. А Ленка слушала и понимала, что любит его до безумия, до умопомрачения, каждой клеточкой тела любит.

— Утром почему не сказала? — продолжал допытываться Черепанов, — Убежала. Переживала всё сама. Вообще, Леночка, ты мне еще ответишь! Отшлепаю и в угол поставлю! Вот почему какой-то хмырь узнает первым о нашей беременности? А если бы я не приехал? Так бы и молчала?

Ленка только улыбалась, боясь прервать любимого.