Забава королей

Может, мы сделали неправильно? Может, сказать им всем об убийстве переводчика и проследить их возможную реакцию?

– Что это нам даст?

– Убийца себя выдаст, – пояснил Энцо.

– Он себя не выдаст. Или она, – хмуро ответил Дронго. – Убийца все рассчитал. Вчера он явно ждал удобного случая, чтобы выстрелить в Ишлинского, а сегодня, едва узнав о том, что Вермишев хочет о чем-то со мной переговорить, решил действовать, причем в максимально агрессивном стиле. Поэтому он готов к нашему сообщению и ничем себя не выдаст. Наоборот, это мы должны все продумать и вычислить его среди присутствующих.

– Я их всех уже давно знаю, – печально сказал Бинколетто. – Даже подумать страшно, что у меня в доме оказалось двое убитых, а убийца сидит где-то рядом… Как у него хватает совести спокойно находиться рядом с убитыми им людьми?"

"– Когда человек внутренне готов к тому, чтобы совершить преступление, он уже преступник, – пояснил Дронго. – Необходимо переступить эту черту прежде всего внутри себя. Кроме того, такие преступления не бывают спонтанными. Одно дело, когда убийство совершается под влиянием неожиданных эмоций, в пылу страсти, в состоянии аффекта. И совсем другое, когда убийца идет на запланированное преступление, уже четко представляя себе, каким образом он совершит задуманное и что именно ему следует сделать, чтобы по возможности скрыть свою причастность к этому противоправному деянию. А такие убийства обычно совершаются отнюдь не под влиянием сиюминутной вспышки эмоций, а глубоко обдуманно. Это прежде всего корысть и нажива. Поэтому я подозреваю в первую очередь друзей и компаньонов Ишлинского, с которыми он сюда прибыл. И, возможно, вашего друга – банкира из Цюриха.

– Араксманян тоже банкир, – напомнил Энцо, – а Руслан Стригун – высокопоставленный чиновник. Значит, вы подозреваете в этих ужасных преступлениях двух банкиров и одного чиновника, который практически занимает должность заместителя министра? Но банкиры, как правило, не убивают своих деловых партнеров. Тем более чиновники такого ранга. Они нанимают профессиональных киллеров. Об этом даже мне известно. Не говоря уже о том, что гораздо удобнее расправиться с человеком в Москве, чем убивать его в Кении.

– Значит, есть конкретные причины, – задумчиво произнес Дронго. – Кроме того, сказанная вами сейчас фраза косвенно свидетельствует опять же против швейцарского банкира. Ведь российские компаньоны Ишлинского могли решить свои споры с ним в Москве, как вы сейчас заметили, а вот господину Полю Бретти понадобилась для этого соответствующая обстановка в кенийской саванне.

– Вы слишком упрощаете, – возразил Бинколетто.