За тридевять земель (СИ)

Она не удержалась и ещё раз пропустила нежный листочек между пальцами, но при этом наставительно заметила:

— Что так быстро растёшь — это правильно. Только вот сказка — сказкой, а водичка-то — по счётчику.

Листочки задрожали, как будто поняли намёк. Василиса улыбнулась:

— Да что ты такой пугливый! Шучу я, сейчас полью, не переживай. Только уж и ты постарайся, — Василиса неопределённо повела рукой, — расти, как положено, тебе виднее — как. А там посмотрим, в лес тебя пересаживать, или дома оставить."

"Василиса посмотрела на часы и начала спешно собираться в институт — консультацию пропускать не хотелось, тем более, что была некоторая надежда получить зачёт автоматом. Она покосилась на так и не разобранный мешок, вытащила из шкафа чистые джинсы, и обнаружила, что два дня пирожковой диеты даром не прошли — не то, чтобы не застёгивалось или тянуло, но было как-то неудобно. Или это ей чувство вины внушило?

Она пару раз наклонилась, присела на кресло — нет, вроде бы нормально. Всё равно — с пирожками нужно завязывать, хотя это будет не сложно: сказочных здесь не добудешь, а местных много не съешь. Процесс выбора майки затянулся надолго: какие-то они все были легкомысленные и с арбитражным процессом монтировались плохо. В итоге Василиса вытащила из мешка блузку в цветочек, встряхнула — надо же, совсем не измялась — и решила, что вот она будет в самый раз. Правда, половина однокурсниц наверняка появится в строгих офисных костюмчиках, а она подлизываться к стервозной профессорше не станет, вот косу в узел на затылке замотает — и хватит.

Посмотревшись в зеркало, Василиса решила, что, во-первых, выглядит она сегодня великолепно, и, во-вторых, своим джинсово-пасторальным видом явно нарывается на неприятности. С другой стороны, если вчерашний проход по городу в костюме ряженой уже стал достоянием общественности — хуже уже точно не будет.

Уже в дверях, оглядев комнату, она зацепилась взглядом за лежащую на столике кучку потусторонней мелочи. Решив, что это непорядок, она немного пометалась, пытаясь пристроить монеты то в шкаф под бельё, то во второй ряд книжной полки. Потом успокоилась, отделила монетки с рыбками и цветочками, и ссыпала их в шкатулку с своими небогатыми драгоценностями.

Монетки с дырочками она зарыла в цветочном горшке, рядом с юным дубком, полюбовалась картиной, вернулась к шкатулке и выкопала из её недр обрывок золотой цепочки. С цепью, намотанной аж в три оборота, дуб, видимо, почувствовал свою значимость, потому что вытянулся и выбросил ещё один листик, крошечный и бледно-зелёный.

Василиса одобрительно кивнула:

— Правильно ситуацию понимаешь. «Златая цепь на дубе том» — это не просто так, а знак, что ты нынче при должности. Так что монеты охранять, и вообще — бдеть.