Измена. За что ты так со мной (СИ)

Вы как?

Она тут же стонет, словно только и ждала от меня этого вопроса.

— Плохо, Катерина, очень плохо. На кого же ты нас всех оставила?

— А что такое? — спрашиваю я с долей любопытства.

— Невозможная эта Кристя, одно горе с ней! Капризная, наглая, ленивая девка. Ничего по дому делать не хочет. Целый день на диване лежит, слова ей не скажи. Чуть что не по ее — пузом своим шантажирует. Говорит, в ванну горячую прыгнет или тяжести поднимать будет, если я на нее прикрикну. Я уже устала на два дома жить, с утра Юре обед готовлю, а потом к Тимофею еду. А этой мерзавке даже не совестно. Не жалеет меня совсем, только деньги на новые вещи ей подавай. И сколько ни давай, все мало!

Все познается в сравнении.

Меня свекровь тоже не любила, но я была очень удобной. Вырвавшись из токсичных отношений, теперь я это хорошо сознаю.

Свою мать я потеряла рано и пыталась найти маму в свекрови. В рот ей заглядывала, угождала, слова поперек боялась сказать, перед каждым ее приходом пышки домашние стряпала или булочки, но так и не заслужила, чтобы она приняла меня как дочь. А ее сына я любила реально за то, что он есть.

И свекровь в Тимофее души не чает.

Она даже перед праздниками ему звонит и заранее говорит, чтобы Тим не заморачивался и не покупал подарки. Ей жалко, чтобы сын тратил на нее свои деньги.

И я тоже брала с нее пример. Говорила, что мне ничего не нужно, или специально заказывала дешевую ерунду типа носочков, шампуня для волос…

А сейчас с горечью понимаю, что не нужно было жалеть взрослого мужика, надо было золотые подарки требовать или наличные. Тогда бы сейчас не испытывала проблем.

Но, к сожалению, я очень любила их семью и доверяла им больше, чем они того заслуживают.

— Так она же беременна, гормоны шалят, — напоминаю я.

— Вздор! Я тоже была беременной и не вела себя, как чокнутая шантажистка! Дома убиралась, мужу готовила, на руках портки стирала — и ничего, не переломилась. А эта…

Сама того не замечая, вовлекаюсь в разговор. Лариса Федоровна жалуется, а я пытаюсь ей помочь уже по дурацкой привычке.

— Погодите, — перебиваю ее, — Тимофей говорил, что собирался делать тест ДНК и узнать, его ли это вообще ребенок. Вы результат получили?

— Ах, тест! — возмущается она. — Кристя наотрез отказалась делать его, такой скандал закатила, как только услышала о нем. Кричала, что Тимофей ее унижает. Ох, Катеринка, чует мое сердце, что ребенок не наш. Они даже расходились на несколько дней, но потом Тимофей снова приволок ее в квартиру, да еще и прописал…

Слова свекрови вонзаются мне в грудь острой шпилькой. На мгновенье становится так больно, что я невольно шикаю и прикасаюсь к месту, где бьется сердце.

— …А я подожду, — продолжает свекровь, — пока младенец родится, и погляжу на него.