За тридевять земель (СИ)

Анатоль насмешливо предложил:

— Тогда уже полностью напиши — адвокат Васильева Василиса Васильевна. Сразу клиенты повалят. И чем твои родители только думали, когда так тебя обзывали.

— Да кто их знает, — привычно отозвалась девушка.

В детстве Василиса над мотивами родителей особенно не задумывалась, хотя и в детском саду, и в школе её поддразнивали, когда — безобидно, когда — не очень. А теперь уже и спрашивать как-то не с руки: мама благополучно обитала в Швейцарии с новым мужем, отец — во Вьетнаме с новой женой, и о совместной ошибке молодости оба вспоминать не любили. Так что общение ограничивалось взаимными поздравлениями с Новым Годом. А про Василисин день рождения они обычно вспоминали с опозданием, а мама — ещё и с заметным раздражением.

Правда, иногда непонятно откуда взявшиеся люди передавали Василисе странные суммы денег. Вот только сегодня утром почти не говорящий по-русски иностранец вызвонил её на встречу к метро и молча всунул мятый запечатанный конверт. Внутри обнаружились девяносто семь евро и три непонятные монетки. Никакой записки к деньгам не прилагалось.

На просьбу передать благодарность матери, холёный европеец с заметной примесью восточной крови сухо ответил, грассируя и с ударениями на последнем слоге:

— Non, не мама, это ваш папа деньги передать. И какой-то сувенир от ваш гран-мер.

Василиса удивилась — ни бабушек, ни дедушек в живых давно не было. Она перешла на французский, и, вытряхнув монетки на ладонь, поинтересовалась их национальной принадлежностью монеток, а заодно и личностью внезапно возникшей родственницы.

Незнакомец слегка подобрел и ответил уже на родном языке, что его просто просили передать конверт. Как он понял, деньги — от папы, а что за монеты — он понятия не имеет, сказали, что сувенир от бабушки, вот он и передаёт. Что за бабушка — тоже понятия не имеет, но если узнает — непременно сообщит. Потом мужчина пристально и с непонятным раздражением вгляделся в монетки и, прищурившись, попытался поймать взгляд Василисы. Когда это не удалось, он недовольно хмыкнул, коротко поклонился и мгновенно растворился в толпе.

От мыслей о загадочной бабушке и неприятном иностранце Василису отвлекла Инга, возбуждённо защебетавшая:

— Смотрите, там горящие туры вывешивают, цены просто нереальные."

"Все дружно повернулись к витрине. В ней стояли: традиционный жираф, симпатичная египетская кошка, какой-то страшноватый идол и аляповатый индийский слон. И ещё худосочная девица, которая, сплющившись между двух витринных стёкол, пыталась извернуться и приклеить рекламные объявления, тонкую пачку которых она держала в зубах.