За тридевять земель (СИ)

Ты хотел услышать, что это жизнь без тебя меня такой сделала, и ещё немного покаяться или даже порвать на себе волосы? Не получится, и по очень простой причине: предположим, я стала грубой, или толстой, или худой, крашеной, стриженой, с пирсингом или вообще занялась бодибилдингом пополам с армрестлингом — каким боком это тебя касается, и почему ты считаешь, что имеешь право эти изменения комментировать?

Макс отступил на шаг и сказал:

— Эээ…

Василиса внезапно перешла из состояния озверения, в котором она последние фразы разве что не прокричала, к состоянию иронического пофигизма, поэтому радостно процитировала любимых кошку и преподавателя:

— Исключительно богатый словарный запас.

Теперь Макс обиделся по-настоящему и, похоже, расстроился:

— И злой такой не была. Я просто о тебе беспокоюсь.

— Главное, чтобы твоё беспокойство не принимало материальные формы. Даже не знаю, как тебе объяснить, что ты — прошлое, тебя нет, ты — памятник на могиле, под которым закопана фара от Харлея, и мне ты не нужен — ни в живом виде, ни в хвостатом. Компран?

Макс грустно кивнул, помялся, но продолжил:

— Нам ведь придётся встречаться. Морена в ваших Советах участвует, с совещательным голосом. У них, то есть — у нас, свои заморочки с проходами и переходами. Ну, а я её сопровождаю.

— Понятно. Так вот к чему всё это было. А я ведь уже сказала, что мне твоя личная жизнь безразлична, если по-научному — монопенисуальна. Могу поклясться на единственной и обожаемой кошке, что лицо Морене расцарапывать не буду, и даже слюной в её сторону не плюну. Успокоился?

Макс рассмеялся, сел рядом и обнял Василису за плечи:

— С трудом, но дошло, правда — не до конца, наверное, я по натуре — гнусный собственник. И теперь чувствую себя последней свиньёй — я ведь тогда тебя у Гришки отбил, а сам — вот, без меня вы бы теперь… Хотя, наверное, у вас всё хорошо, поэтому ты так быстро и в себя пришла.

— У какого Гришки?

— А ты много Гришек знаешь?

— Слушай, ты бредишь, он на меня даже не смотрел.

— Ага, потому что даже дышать в твою сторону боялся — как же, королева курса — и деревенщина неотёсанная, из Нижних Васюков.

— Из Крёкшино.

— В смысле?

— Заладил, всё тебе смысл подавай. Это Гришина деревня так называется.

— Ну, раз даже название родовой деревни знаешь, значит, у вас действительно всё хорошо…

— У нас — просто отлично, он через месяц женится на Инге, в которой души не чает, а я буду подружкой невесты.

Макс злобно дёрнул себя за волосы, посмотрел на пустые ладони, понял, что ничего не оторвал, безуспешно подёргал ещё, и злобно прокомментировал:

— Идиот. Я-то был уверен, что в итоге оставил тебя в хороших руках.

Василиса отстранилась, похлопала его по руке и добродушно согласилась:

— А ты в хороших и оставил. В моих собственных.