За тридцать тирских шекелей

Те свойства личности, которые помогли ему успешно заниматься теневым бизнесом и добиться в нем немалых успехов и авторитета, в данной ситуации не значили ничего! Вот если бы на его месте сидел Голован, то этот бандит не посмел бы так с ним разговаривать! А если бы посмел, то Голован бы знал, как ответить! Но дело в том, что и Туз и Голован были одной породы – волчьей! А он для них – жирный, ухоженный баран с длинной чистой шерстью. В их глазах он существует, чтобы его можно было стричь и есть, а то, что он хорошо ведет свои бараньи дела, и пользуется уважением у других баранов, их совершенно не интересует! Но на этот раз драный волк не знает, что баран водит знакомство с волкодавами, которые могут разделаться с ним так же, как сам он собирался разделаться с бараном! Или знает?! Но тогда на что рассчитывает? Может, на то же, на что рассчитывал Голован? И где сейчас тот Голован?

Граф немного приободрился. Да, Туз повторяет ошибку Голована. И скоро в этом убедится! Но вначале надо выбраться отсюда живым!

Туз рассматривал его, презрительно улыбаясь.

– В общем, если хочешь и дальше в этом городе жить, должен правилам подчиняться! В порт без нас больше не суйся! Человек мой с тобой пойдёт, расскажешь ему всё, что ты там мутишь, покажешь, познакомишь, с кем надо… Нормально себя поведёшь – в доле с нами будешь, небольшой, но постоянной. Ну, а если не нормально… В общем, понял, да?

– Какой человек? – подавленным голосом спросил Феликс. – Надо же юридические вопросы знать, в бухгалтерии разбираться…

– Ты много в чем разбираешься? Только как бабки поделить! Но я тебе дам спеца – он и юрист, и бухгалтер!

– И где этот специалист?

Туз подал знак рукой, и у столика моментально оказался Арап.

– Вот он! Когда ты собрался следующую партию отправлять?

– Через месяц. Может, чуть раньше.

– А чё так долго-то?

– Собрать же нужно.

– Рыжьё или камушки?

– Всего понемногу.

– Ну, ладно, иди, собирай. Позвонишь, как соберёшь!

Арап протянул Графу кусок бумажки с коряво написанными цифрами телефонного номера. Юздовский автоматически сунул записку в нагрудный карман, поднялся со стула и пошёл к выходу. С ним никто не прощался и никто не провожал. Даже отпирать входную дверь пришлось самому. Но когда он выскочил на улицу, то почувствовал, будто заново родился.

Дойдя до своей «Волги», Феликс оглянулся. Никто за ним не шёл. Он достал из кармана носовой платок, тщательно протёр оплёванный туфель и бросил под машину. После этого сел за руль, захлопнул дверцу и громко выругался. Обида и злость душили его, причем неизвестно, что было сильнее.

Проехав два квартала, Юздовский свернул в какой-то двор и остановился.