За точкой невозврата. Полдень битвы

Или, как в случае со Швецией, битых еще армией царя Петра. И пока только турки не хотят втягиваться в эту авантюру, ибо видят прекрасную возможность подзаработать на обходе торговой блокады.

– Вы уверены, что это авантюра, а не тщательно продуманная политика? – спросил Сергей Лавров.

– Ну конечно же, авантюра, – подтвердил Патрушев. – Как и вся история послемайданной Украины в целом. Что бы американцы ни делали, их былая гегемония подтаивает по краям и постепенно покрывается трещинами. А все из-за того, что теперь у нас не одна сверхдержава, и даже не две, а как минимум три, потому что, отозвав признание новейшей украинской государственности, Россия также сделала заявку на роль одного из мировых центров силы. Сейчас мы, а совсем не Китай, играем роль главных возмутителей спокойствия, разрушающих остатки американского мира, и чем больше наши успехи, тем меньше политический авторитет американских властей. В такой ситуации им просто некогда продумывать взвешенную политику, да и возможностей у них таких нет, ибо чем сильнее они давят на нас при помощи санкций и тому подобных инструментов, тем монолитнее и сплоченнее становится наше общество. Вспомните многотысячные белоленточные массы, заполнявшие Москву зимой одиннадцатого – двенадцатого года, и сравните их с кучкой беспомощных фриков нашего времени. Конечно, кто-то из тех былых демонстрантов за все хорошее против всего плохого убежал за границу, испугавшись творящихся событий, другие залегли на дно и митингуют исключительно в интернете, но большинство из этих людей попросту поумнело и поняло, что они чуть не стали баранами, радостно топающими на бойню вслед за козлоподобными вожаками. Украинский майдан будто прожектор высветил цели и последствия подобных переворотов, после чего вопрос с ними для российского общества был решен раз и навсегда.

– Да, – сказал Лавров, – но сейчас назревает новый этап противостояния, чреватый прямым вооруженным столкновением России со странами НАТО – в первую очередь, с США.

Шойгу переглянулся с Патрушевым, после чего ответил:

– У нас есть мнение, что в любом случае нас бы старались загонять в угол, при каждом обострении шантажируя тем самым прямым столкновением. И если мы будем послушно отступать под этим натиском, то доотступаемся до того же, до чего и Горбачев – то есть до полного распада и развоплощения нашей страны, которую после такой катастрофы будет уже не восстановить. Так что никого выбора, Сергей Викторович, у нас не было и нет. Или мы дадим им отпор прямо сейчас, когда условия к тому наиболее благоприятны, или наступит новое двадцать второе июня, после которого мы окажемся в том же положении, что и СССР в начале Великой Отечественной Войны, но при значительно меньшей стратегической глубине.