За точкой невозврата. Полдень битвы

Поэтому, как говорит товарищ Семенцов, вместе с зубастым, но при этом весьма ограниченным, нарядом сил и средств наш президент выдал Леониду Александровичу карт-бланш на ведение неограниченной войны, с одним-единственным исключением: с гражданским населением, пока оно не хватается за оружие и не превращается в ополченцев, русская армия воевать не должна. При этом все официальные лица – от президента Ниинистё и депутатов Сейма до мелких клерков в министерствах – являются законными военными целями, уничтожение которых должно приблизить дезорганизацию и полный крах враждебного государства.

Времени на подготовку было достаточно. Когда в Мысловицах подписывалась почетная капитуляция Германии, у нас дома на календаре было восьмое мая девятнадцатого года. Уже через месяц, к началу июня, наземная группировка и штаб Экспедиционного корпуса завершили процесс передислокации в наше время, разместившись на первых порах в полевых лагерях в окрестностях портала в Красновичах. И почти сразу после речи новоиспеченного президента Пенса перед их Конгрессом, обвинившего Россию во всевозможных грехах и потребовавшего нашей безоговорочной капитуляции, командующему корпусом поступила новая вводная. Штаб фронта, который тогда еще так никто не называл, вместе с Таманской дивизией разместился в Невеле, 144-ю гвардейскую дивизию перебросили в Кингисепп, Севастопольскую дивизию – в Псков, Кантемировскую – в Смоленск. Вскоре на усиление тогда еще немногочисленной фронтовой группировки стали прибывать части прошедшие боевое крещение на Украинском фронте, где наши войска на время прекратили активные боевые операции и перешли к жесткой обороне.

Каждое последующее политическое событие – объявление частичной мобилизации, создание американцами второго Варшавского альянса вне НАТО, неудачная попытка майдана в Белоруссии и, наконец, ультиматум, который правительства одиннадцати стран предъявили президенту Лукашенко – все больше убеждало нас в том, что схватка не на жизнь, а на смерть неизбежна. Внушали уважение обстоятельность и размах, с которыми велась подготовка к окончательной схватке за будущее нашего государства и народа. Войска на Белорусском направлении находились в состояние готовности уже восьмого августа, а тринадцатого числа, к вечеру, изготовились к бою и походу и Войска Прибалтийского направления. Все это время я, погруженная в самый эпицентр предвоенных страстей, буквально изнывала от нетерпения, ибо ни полсловом, ни намеком не могла рассказать зрителям, слушателям и читателям о том, что увидела, услышала или просто узнала, ибо все это военная тайна, не подлежащая разглашению.