За точкой невозврата. Полдень битвы

Демократические силы были унижены и потеряли всяческое влияние, и в то же время в русском обществе широко распространился вирус патриотизма. Когда-то нам почти удалось добиться того, что слово «патриот» в России стало почти бранным, обозначающим человека доверчивого, у которого снижены умственные способности, но с момента открытия Врат это уже была наивысшая похвала, а тех, кто думал иначе, подвергали общественному остракизму. А еще русские зарабатывали на той войне деньги, много денег, тут же вкладывая их в свою промышленность. Господин Силуанов и госпожа Набиулина были отстранены от этих финансовых потоков, и могли только с завистью наблюдать, как мимо их рта проплывают ящики с полновесными золотыми слитками. Но, как оказалось, это была только подготовка. И в тот момент, когда мистер Путин отозвал признание украинского государства, потом одним ударом уничтожил киевскую верхушку и ради «защиты Донбасса» приказал своим войскам вторгнуться на сопредельную территорию, нам стало ясно, что все летит в тартарары. В подобных случаях, в условиях дефицита правдивой информации с мест, нашими предшественниками делались и не такие глупости. Достаточно вспомнить только Вьетнамскую войну.

– Никто не ожидал, что русские сами, да еще так резко, пойдут на эскалацию вялотекущего конфликта, – добавил госсекретарь Помпео, – а потому мы были вынуждены действовать в условиях полного цейтнота. Путин обошел нас на два корпуса, и нужно было чем-то его остановить, тем более что Китай смотрел на все происходящее с издевательской усмешкой и не собирался оказывать нам содействие в прекращении этого безобразия. Экономические супер-пупер-санкции Большого Дона не дали никакого эффекта, и тогда мы торопливо схватились за то, что было под рукой. Ведь это в руках мистера Порошенко и его присных украинские земли были бросовыми, а мистер Путин, захватив эти территории, сумеет выжать из них пятьсот процентов прибыли и еще сильнее укрепить свою экономику. Время работало не на нас, а потому мы спешили сделать хоть что-нибудь, но при этом не ввязываться с Россией в прямой конфликт, грозящий нам атомной войной и всеобщим уничтожением.

– Ну хорошо, джентльмены, – сказал президент Пенс, – можете считать, что вы оправдались, у меня и самого от всех этих событий голова кругом. Но теперь я хотел бы знать, почему молчит генерал Данфорд? Неужели Председателю объединённого комитета начальников штабов нечего сказать своему президенту?

– А что тут говорить? – хмыкнул генерал. – Чтобы отвлечь внимание мирового сообщества от возможного скандала с искусственной эпидемией, требуется еще раз обострить военную обстановку.