За тобой

Видишь, на одной ноге стоит?

— Да… — благоговея, прошептала Бэлла, — Точно. Давай не будем туда плыть, не то спугнем.

— Смотри, а вон там кувшинки…

— Боже мой!

И она, привыкшая к отдыху на Лазурном берегу, зашлась от восторга, увидев поросшую кувшинками речную глажь. Потом, вспоминая тот день, Бэлла так и не смогла определиться, что же ей понравилось больше — заводи под крышей из ивняка, озеро кувшинок, цапля, или… Давид, который в этих первозданных локациях выглядел так органично и правильно. Он медленно грёб, от чего мышцы на руках напрягались, демонстрируя его отличную форму, которую Бэлла и без того уже не раз для себя отмечала.

— Кажется, Родион в полном восторге. Он обожает воду. Спасибо.

— А ты? Тебе понравилось? — поинтересовался Давид будто бы между делом, вытаскивая лодку на берег.

— Очень, — тихо заметила Бэлла и коснулась его плеча, через это прикосновение надеясь передать ему всю силу своей благодарности. — Спасибо.

— Я заслужил поцелуй?

Давид присел, чтобы привязать лодку, и поэтому смотрел на Бэллу снизу вверх.

— Ты обгорел!

— У тебя тоже нос красный. Так что там с поцелуем?

Недолго думая, Бэлла спустила сына на землю, села рядом с Гройсманом на траву, не боясь испачкать шорты, и, глядя ему в глаза, медленно наклонилась. Поцелуй получился сладким-сладким. Глубоким. Взрослым. Неторопливым. Призванным максимально растянуть удовольствие. Хотя, конечно, очень быстро захотелось всего и сразу.

— Кхе-кхе. Добрейший вечерочек.

Бэлла отпрянула от Гройсмана, чувствуя, как заливает краской лицо, будто ей вновь пятнадцать.

— Привет, Оль. Освободилась? Я думала, нам тебя ещё ждать и ждать.

— В любой другой день так бы и было. Но ради гостей освободиться пораньше — святое дело. Ник уже мангал разжигает. Так что давайте, собирайтесь… Будем ужинать.

От флигеля до большого дома пешком было минут семь. Давид с Родькой на плечах ушёл вперед, видно догадавшись, что Бэлле с Ольгой нужно поговорить без свидетелей.

— Серьёзно у вас? — полюбопытствовала Ольга.

— Нет! — выпалила Бэлла и, поморщившись, уже спокойней добавила: — Нет, что ты. Он ничего обо мне не знает.

— Ну и что? Кого волнует чужое прошлое?

— Всех. Ты сама-то не потому ли одна?

— Не знаю. Мне вообще как-то не до мужиков.

— Совсем?

— Это вопрос с подвохом?

Подул ветерок, обдавая абрикосовым цветом и ароматом дымка. Может, из того самого мангала, что растопил Никита. Бэлла поёжилась, кутаясь в теплую вязанную кофту.

— Да нет, никакого подвоха. У меня есть к тебе предложение. Я готова его озвучить, как есть.

— Что ж… Давай.

Рассказ вышел удивительно коротким. Ольга была женщиной понятливой, схватывала всё налету. Ей не приходилось разжёвывать детали. И за одно только это Бэлла Ольге была страшно благодарна.