За тобой

— Чего это ей отдыхать? Она и так не устала, правда, Бэлла Георгиевна? Я пойду Родиона спать уложу, а вы туточки заканчивайте.

— Ты его вымой сначала, уделался он — будь здоров.

— Так ведь с тестом полезно играть. Это… это развивает… как её, бишь?..

— Мелкую моторику, — подсказала Бэлла.

— Вот именно! Всё по науке, правда мой хороший? — проговорила Мотя, вынимая Родьку из стульчика.

— Синок! Синок! — кричал тот, недовольно дёргая ногами.

— Похоже, он не хочет вас покидать, Давид Ефимыч.

Давид усмехнулся. Сынком его не звали уже лет десять, с тех пор как сначала умер отец, а за ним и мать. Слышать же «сынок» от мальчишки было забавно. Всё смешалось у него в голове. Интересно, а Родька ещё не знает слово «папа»?

— Давайте я его спать уложу.

— Это неудобно, — всполошилась Бэлла.

— Кому? — глядя прямо ей в глаза поинтересовался Давид. Она приоткрыла рот, чтобы что-то ему ответить, прежде чем сумела найти слова. Всё закончилось тем, что Бэлла промолчала, поджав губы, что, очевидно, должно было продемонстрировать её недовольство. А на деле выдало большую растерянность и что-то ещё… То, что он не смог сходу интерпретировать. Возможно, печаль или страх."

"Давид уже неплохо ориентировался в квартире Бэллы, и комнату Родьки нашёл безошибочно. Посадил его на горшок перед сном — парень был к горшку приучен, откинул одеяльце. Он затылком чувствовал, что Бэлла наблюдает за ним в приоткрытую дверь. И молчит, затаившись, лишь потому, что не находит, к чему бы ей придраться. Ритуал отхода ко сну у всех детей был одинаковым. Хоть сейчас, хоть тогда, когда Давид только учился, как это — быть отцом. Оказалось, что это как езда на велосипеде — не забывается. Вымыть руки, если грязные, отвести в туалет, уложить в постель… Ничего нового.

— Синок! — настойчиво повторил Родька, собрав в маленький кулачок край Давидовой футболки.

— Это ты сынок. Я — не сынок.

— Синок!

— Нет. Я… — Давид обернулся через плечо, чтобы убедиться, что Бэлла ушла. — А я… папа.

— Синок.

— Ну, ладно. Как хочешь. Не бери в голову, — пошёл на попятный Гройсман. Он и сам не знал, за каким чёртом папой назвался. Было это, по меньшей мере, странно. И опасно. Бэлла такого самоуправства явно бы не одобрила. Стоило действовать тоньше. Не гнать коней. И вообще не гнать… так.

— Па-па-па-па…

Давид застыл. Сглотнул медленно-медленно, ком в горле никак не желал поддаваться его усилиям.

— Да, что-то вроде того. Ну, всё, хватит болтать. Спи!

— Па-па-па-па. Синок.

— Иисусе… Ну ладно. Всё верно. Ты молодец. А теперь закрывай глазки. Баю-бай…

— Па-па-па… — гулил маленький умник.

Так они и выводили: Гройсман — «баю-баю», а Родик — «па-па-па». Дуэт вышел интересный. К счастью, выступление продолжалось недолго.