За тобой

— Ой, как будто ты Ритку не знаешь, она ж не успокоится, пока своего не добьётся.

— Нет-нет, мама была непреклонна. А еще я у неё видела распечатки с какими-то анализами.

— И что в них было? — насторожился Давид.

— Пап, я ж не врач, как ты. Откуда мне знать?

— Сфотографировать не догадалась?

— Не-а. Вот чёрт! Ну не дура ли? — от досады Лилька даже ногой притопнула.

— Ладно. Разберёмся.

— Только ты ей не говори, что это я тебя взбаламутила!

— Не скажу. Ну, всё, давай уже расходиться. Мне надо хорошенько подумать…

Глава 11

Уснуть после такого было совершенно невозможно. Бэллу тревожил каждый шорох, каждый доносящийся из приоткрытой форточки звук. Любое касание… Даже одежда бесила — она чувствовала каждый шовчик, каждую складочку, будто это была наждачка, а не нежнейший хлопок. Бэлла сердито стащила через голову футболку, избавилась от штанов. Легла обратно в постель, зажав между ног одеяло.

«Может. А что бы ты хотела узнать? Что ждало бы нас впереди, если бы не Лилька?» — «Ничего бы не было!» — «Если бы ты не захотела, то, конечно, не было бы. Но ты же была не против, а, Бэлла? Подумай об этом, хорошо?» — «Я не знаю…» — «Ты — может быть. А твоё тело знает точно. И выдаёт все твои желания. Посмотри… И там… Ты же наверняка мокрая…»

Бэлла шумно выдохнула и села.

«Посмотри, они тебя выдают». Посмотри… Посмотри… Посмотри!

Неужели он прав? Разве это возможно?

Изголовье её кровати было отделано деревянными панелями, окантованными по бокам узкими зеркальными полосками, тянущимися от пола до потолка. Бэлла чуть повернула голову. Перебирая коленями, подползла ближе. Жадно уставилась на собственное отражение в поисках каких-то новых деталей, способных подтвердить Гройсмановскую версию. Да. Она выглядела взбудоражено. Тяжёлая грудь с большими выступающими ореолами тяжело вздымалась, маленькие горошины сосков напряглись. Дуги рёбер по мере вдохов то расширялись, то медленно возвращались к исходному состоянию, кожа вся сплошь покрылась мурашками. Если бы на её теле остались хоть какие-то волоски, сейчас они бы совершенно точно приподнялись. А если бы в Бэлле было чуть больше смелости, она бы точно прекратила свои гляделки и пошла к Давиду! Потребовала, чтобы тот, кто заставил её это всё испытывать, закончил начатое, потому у неё не было никаких сил терпеть эту выжигающую дотла незавершённость. Кто ж знал, что это может быть так? Уж точно не она. Та, что всегда с презрением относилась к чужим страстям. Та, которой кроме грязи ничего в этом процессе не виделось. А теперь… «Ты же наверняка мокрая…»

Бэлла зажмурилась и, не дыша, скользнула ладонью между ног, где все ныло и было болезненно раздраженно. Да. Тут он тоже не ошибся.

— Господи… — прошептала она. Уперлась в стену свободной рукой, чтоб не упасть.