За тобой

Изысканных и откровенно пошлых, заискивающих и вполне искренних. Бэлла настолько привыкла к ним, что они совершенно её не трогали. А теперь, вот те на, что-то екнуло в груди, сжалось… Очень и очень странно. Даже пугающе.

— Она такая именно потому, что я не ем булок. Но спасибо за угощение. Родион его точно оценит.

Гройсман кивнул. Пододвинул к ней большой стакан кофе. Брал он на свой вкус, поэтому Бэлла не особенно рассчитывала, что тот ей понравится. Вкусным она считала кофе с добавлением специй и молока. Сваренный на арабский манер, здесь такой не готовили.

— Так что там с Катей?

— Она выписалась.

— Да, это я поняла. А дальше?

— Хм… Вы вообще в курсе, какого рода травмы она получила?

Бэлла покрутила в руках ложечку, раздумывая над ответом. Ведь если так разобраться, в детали Катя не вдавалась. Их Бэлла додумывала сама, имея очень хорошее представление о рисках в их бизнесе.

— В общих чертах.

— Вы уверены, что тот, кто с ней это сделал, не вернётся, чтобы повторить?

Не вернётся. Бэлла об этом позаботилась. «Если только Катька, дурында, сама того не захочет!» — мелькнула в голове тревожная мысль. Ведь сколько бы Бэлла не предупреждала своих девочек об опасности, каких бы напутствий им не давала, всё равно находились такие, кто за большие деньги не прочь был рискнуть.

— Если так — она сама себе Буратино, вы не находите?

— Это очень хладнокровный подход.

— Вы тоже не производите впечатления человека, склонного к сантиментам.

— Правда? — Давид сложил руки на груди, вздернул бровь и прошелся по ее лицу изучающим взглядом.

— Вы же здесь не из-за Кати…

Бэлла искренне верила в то, что существуют вещи, не терпящие хождения вокруг да около. Взять хотя бы эту ситуацию. Она была абсолютно не заинтересована в отношениях. А он явно на что-то надеялся. И даже если это «что-то» — всего лишь секс, было бы намного лучше, если бы Давид понял, что тот ей даром не сдался.

— Я так предсказуем? — гость улыбнулся краешком губ.

— Как и все мужчины.

— Ладно. И что, у меня есть какой-нибудь шанс?

Понимая, что вряд ли как-то унизит его достоинство правдой (уж слишком он был самодостаточным), Бэлла сказала как есть:

— Ни единого.

— Хм… Вы дали обет безбрачия или что-то вроде того?

Он её даже развеселил своим предположением. Это же надо. Значит, то, что он мог ей вообще не понравиться, Давиду в голову не приходило? Чудно!

— Почему сразу — обет? Мысль о том, что у меня кто-то есть, вы не рассматриваете?

Гройсман окинул её ещё одним долгим взглядом. Качнул седой головой:

— Нет. Вы свободны.

Свободны… Не одиноки, как было бы точнее. Бэлла взяла на заметку формулировку соседа. Уж больно та ей понравилась.

— Откуда такая уверенность?

— Я неплохо разбираюсь в людях.

— М-м-м… Интересно.