За тобой

Уже не в первый раз. Почему он этого не пресёк? Потому, что не хотел быть с ней жестоким. Что взять с малолетки? Тем более, если ей приходится зубами выгрызать своё место под солнцем. Он насчет неё иллюзий не питал в плане нравится-не нравится. Понятно, что Лена вообще не из этих соображений под него стелилась. И не было в её намеках никакой романтики, так, лишь голый расчёт. Но и, что характерно, навязчивости тоже не было. Она вела себя очень мудро для такой молоденькой девочки. Видно, совсем ей нелегко приходилось и рано пришлось повзрослеть. Может быть, у них даже что-то и вышло бы. Она ему — себя, свою молодость. Он ей — чувство безопасности и достаток. Если бы не парочка «но»… Отношения со студентками — чистой воды харасмент, несмотря на то, что те сами порой вешаются на шею. На который бы он, впрочем, наверное, мог пойти. Если бы по-настоящему запал. А тут… как бы это сказать? Женщина мелковата. Давиду было слишком много лет, чтобы довольствоваться исключительно смазливым личиком. Он был слишком сложным, чтобы мириться с настолько простым. Чтобы настолько простое его в принципе привлекло, не говоря уже о том, чтобы удержало внимание. Пресыщенный, он смотрел на крепкую задницу студентки, выставленную напоказ в вырезе дешёвенькой кофточки грудь — и не испытывал ровным счётом ничего. Даже тени физического влечения.

— У вас всё? — довольно ровно поинтересовался Давид, стряхивая чужую ладонь.

— Да, наверное…

— Тогда я, с вашего позволения, откланяюсь. У меня ещё куча дел.

— Давид Ефимович… — бросилась в омут с головой Лена."

"— Не стоит, — отрезал Давид, надеясь на понятливость девчонки. И не напрасно. Явно смутившись, она закинула на плечо тёмно-синий рюкзак и быстрым шагом вышла из аудитории, оставляя после себя едва ощутимый аромат дешёвого опять же парфюма. Давид вздохнул, отметив, что девочка в самом деле старалась ему понравиться. Наверное, если бы он нагнул её над кафедрой и задрал юбку вверх, под ней оказались бы псевдо-кружевные трусики и лифчик из того же комплекта. Почему-то женщины всерьёз верили, будто это важно. Да только вот ведь какая штука — захоти он её по-настоящему, это всё не имело бы никакого значения. Но он не хотел. И не только Лену. А в принципе всего этого. Возня в постели сама по себе его давно не привлекала. Он мог назвать десятки способов, как потратить время с гораздо большей пользой и, что главное, удовольствием. Пожалуй, из этой его философии выбивалась лишь одна женщина. Бэлла. Давид кожей чувствовал, что она может стать той ещё проблемой… И поэтому безопасней всего для него было бы купировать свой интерес сейчас, не дав масштабироваться ни этому самому интересу, ни вытекающим из него последствиям. Но Давид пока не понимал, каким образом это сделать.