За Тихим Доном (СИ)

Или очень сильно любить...

Она округляет глаза, думая, что я готов на её убийство.

— Успокойся. Я не буду тебя убивать. Ты мне живая нужна.

— Для чего?

— Любить... Зачем ещё...

— Шолохов, обратись к врачам. Ты больной. Я устала тебе повторять — между нами ничего не будет. Ты мне омерзителен.

— Бла-бла-бла, — отворачиваюсь от неё ненадолго, чтобы взять графин и попить воды.

На мою голову с глухим звоном обрушивается что-то тяжелое. В глазах мутнеет от боли, и появляются красные пятна. Прежде чем отключиться, я поворачиваюсь к Маше и вижу её с чугунной сковородой для гриля в руках. А ещё её огромные синие испуганные глаза.

А дальше всё... темнота...

* * *— Ай...

Хватаюсь за ужасно ноющую голову, очухиваясь на полу кухни.

Протягиваю руку к затылку, где боль самая сильная. Огромная шишка и что-то липкое.

Кровь... Смотрю на свои испачканные пальцы.

— Маша...

Не слышу почти свой голос. Просто хрип, царапающий горло.

Цепляясь за ручки шкафов кухонного гарнитура, поднимаюсь и, перетаскивая ватные ноги, иду к холодильнику. Достаю какой-то пакет из морозилки и прикладываю к гематоме.

Блядь... Не слабо отоварила по башке...

На сто процентов уверен, что её уже давно в квартире нет. Ключ, который положил, когда пришли, из кармана исчез.

Сколько я валялся без сознания?

Почти час... Показывают наручные часы.

Пиздец...

Что вообще со мной происходит?

Я слетел с катушек, как долбанный Чикатило. Клинскую перепугал до потери пульса.

Может она права и мне нужна помощь специалиста? Разве так можно любить? По-зверски... Я же готов разорвать любого соперника. Это ненормально.

Подкатывает тошнота. Похоже, у меня лёгкое сотрясение. Бывало уже, так что знаю эти ощущения.

Закидываю пару таблеток обезболивающего и падаю в кровать. В висках пульсирует боль, затылок жутко ломит. Кажется, что внутри головы кто-то копошится.

Это надо же...

Усмехаюсь.

Не побоялся ножа, а вырубили каким-то куском железа.

Лошара ты, Тихий...

Тебя на татами уложить не могли, а тут хрупкая маленькая девчонка со сковородкой с одного удара. А говорят — против лома нет приёма.

* * *— Ты чего такой помятый? — смотрит на меня Лёшка утром в универе.

— Ночка весёлая была...

— Бухал? Почему без меня? — с упрёком.

— В догонялки играл. И тебе там было не место.

— Опять Марию Сергеевну шугал? Дон прекращай! Тебе баб мало? Что ты до неё докопался?

— Миха, давай без твоих нравоучений! И так башка трещит... Вспомни себя, как ты за Соней хвостом волочился.

— Так я не вёл себя как шизоид. А ты реально из-за преподши ёбнулся. Не удивляйся, если она в один прекрасный день сбежит из города.

— Найду.

— Дебил! — бросает друг в сердцах и уходит.

На пару социологии вместо Маши приходит Варданян читать лекцию, объявляя, что Клинская заболела.

Леший бросает на меня многозначительный взгляд.