Тень за спиной

Что вам пришлось разыскивать ближайший «Теско» при помощи карты в телефоне.

Кадык дернулся, будто Рори пытался что-то проглотить.

Палец Бреслина все еще тер его лицо на фотографии.

— Итак, — сказал он мягко, — твоя милая история о каком-то парне, который шпионил за Ашлин, основана на реальных событиях, как принято говорить. Верно?

— Нет. Нет. Не та часть, в которой… — Дыхание снова начало сбоить. — Я никогда. Я…

Если он упадет в обморок, всю бумажную работу придется начинать заново.

Я сказала спокойно и твердо:

— Рори. Та часть про парня, который шатался по Стонибаттеру, чтобы чувствовать себя ближе к Ашлин. Это ведь вы были тенью за ее спиной. Правда?

— Да. Но…

— Погодите. Не все сразу. Та часть, в которой он наблюдает за ней из переулка. Вы и этим занимались. Да?

— Я всего лишь… — Рори тер губы ладонью с такой силой, что губы налились кровью. — Нет. Я…

— Рори, бросьте. Вы действительно хотите уверить нас, что никогда не приближались к дому Ашлин до того вечера, когда ее убили? Потому что мне не нравится, как это звучит.

— Нет. Погодите. — Он взмахнул руками. Его так легко было загнать в тот угол, из которого ему уже не выбраться. — Я смотрел на нее всего несколько минут. Просто для…

Бреслин, вытащив фотографию и внимательно ее разглядывая, проговорил:"

"— Но в субботу вечером Ашлин застала тебя за этим занятием. — Он это сказал легко, непринужденно, почти по-дружески, но слова заполнили всю комнату, не оставив места ни для чего другого. — Как это произошло? Она зачем-то вышла на задний дворик и увидела тебя карабкающимся на стену? Или ты сказал что-то о своем походе в «Теско» и стало понятно, что ты хорошо знаком со Стонибаттером? Или сказал, что эта новая картина очень хорошо смотрится на кухне? Или упомянул, что любишь стейки? — Итак, — Бреслин поднял руку и с глухим стуком уронил ее на фотографии, — твои маленькие грязные тайны оказались раскрыты.

Лицо Рори заблестело матовым, болезненным потным блеском.

— Я никогда. Никогда… не был у нее дома.

Бреслин не обратил на эту реплику никакого внимания.

— Ты зашел в дом, думая, что тебе открылись врата рая, а за пять следующих минут все пошло прахом. Боже, парень. Ох. Да я сам краснею, как только это себе представлю. — Садистская усмешка, спрятанная в уголках губ, превращала все в шутку. — Как Ашлин это восприняла?

— Она. Она не… Я никогда, этого не было, ничего из этого…

— Готов поспорить, ты и сейчас помнишь, как она на тебя смотрела. Готов спорить, что ты не можешь выкинуть этот ее взгляд из головы.