Тень за спиной

 — И что же он сделал?

— Если он не может быть с Ашлин, то ему нужно больше материала для грез. Чем-то питать их. Он знает, где она работает, поэтому начал шататься поблизости, чтобы увидеть ее. Однажды вечером он шел за ней до самого дома. — Голос Рори наполнился силой, как электрическим зарядом. Мне больше не нужно было его подгонять. — А когда он узнал, где она живет, это превратилось в пагубное пристрастие. Он не мог остановиться. Он пытался, но каждые несколько дней ноги сами несли его в Стонибаттер еще до того, как он успевал понять, что делает. Он шатался по улицам и думал о ее ногах, которые касаются тех же самых мостовых, покупал шоколадные батончики, которых ему совершенно не хотелось, просто чтобы делать покупки там же, где и она. Он подходил к ее дому и смотрел, как она заваривает себе цветочный чай, как она гладит одежду. Он был тенью за ее спиной.

Он подошел очень близко к правде, шел параллельным курсом, едва ее не касаясь. Хороший ход. Из-за этого вся история звучит весьма достоверно.

— Он привык стоять там, тенью за окном, в темноте, переминаться с ноги на ногу, чтобы не замерзнуть. Смотреть на свет в ее окнах. Представлять, как он отпирает замок, входит в это тепло, как она устремляется к нему, целует. Представлять, как они готовят ужин на этой светлой кухне. Он нашел свой распорядок, свое равновесие, свое счастье. Он мог жить так до бесконечности.

Рори изменился. Он больше не был маленькой серой мышкой. Он выпрямился на стуле, жесты быстрые и уверенные. Сила в голосе нарастала, пока не заполнила всю комнату. В первый раз я поняла, как Ашлин могла в него влюбиться. Вся эта патетика — последнее, что я ищу в мужчине, но есть в ней притягательность. Рори как будто вырос из своего бежевого свитера, и стало понятно: войди он в комнату — непременно задержишь на нем взгляд, будешь смотреть и смотреть.

— И вот субботний вечер. Человек отправился, как обычно, подсматривать за Ашлин, но увидел что-то новое. Он увидел ее нарядно одетой и накрашенной, она сияла. Увидел, что она готовит ужин не для себя одной, а на двоих, достает два винных бокала из буфета, несет в гостиную. Увидел, как она поет в штопор, точно в микрофон, как танцует, как развеваются ее волосы, как она хохочет. Он увидел, как она счастлива. Как она ждет.

Готовлюсь и пою в штопор, как тинейджер в щетку для волос. Запах крови снова поплыл по комнате, словно в лавке мясника. У Рори прекрасное воображение, но он же не ясновидящий. Он подсматривал за Ашлин вечером в субботу.

— У него перехватывает дыхание. Он чувствует, что мир словно перевернулся, наверное, думает, что он так сильно мечтал, что мечты превратились в реальность… Но в реальности такое не срабатывает. — Горькая морщинка залегла у Рори в уголке рта.