Тень за спиной

— Вероятно, он наш парень. Но я не арестую его, основываясь только на собственных ощущениях. Если у вас есть с этим проблемы, то заберите дело у нас и передайте его Бреслину. Будем рады.

О’Келли еще с минуту сверлил меня единственным глазом, второй так и терялся в тени. Я не отвела взгляда. Наконец он сказал:"

"— Держите меня в курсе. Я хочу полный отчет у себя на столе каждый вечер. Если вылезет что-то важное, вы не ждете вечера. Вы немедленно сообщаете мне. Все ясно?

— Ясно.

Стив молча кивнул.

— Хорошо.

О’Келли повернулся к одной из груд своих папок и принялся что-то листать. Пыль закружилась в круге света.

— Идите поспите. Выглядите даже хуже, чем утром.

Мы со Стивом вернулись в комнату С, плотно закрыли дверь и только потом позволили себе переглянуться.

— Что это было? — спросил он.

Я стащила свое пальто со спинки стула и влезла в него. Когда мы вошли, практиканты были погружены в работу. В комнате стоял шелест бумаг и щелканье клавиатур.

— Это было явление шефа, поджаривающего нас на медленном огне.

— Это я понял. Но зачем? До этого наши дела были ему до лампочки, выволочки устраивал, только если мы тянули резину.

Я обмотала шею шарфом. Темнота за окном наглядно указывала, какая там холодрыга. О’Келли слегка приглушил сияние наших грандиозных замыслов. Гангстеры и продажные полицейские вдруг показались легкой разминкой по сравнению с коллегами, что ждут, когда можно будет напакостить мне по-крупному.

— Именно. Но даже после всех выволочек я еще здесь. Может, шеф решил, что пришло время поднять ставки?

— Или… — очень тихо сказал Стив. Он и не думал одеваться, так и стоял у своего стола, барабаня по нему. — Или он думает о том же, что и мы, может, уже давно думает, но не хочет ничего говорить, пока не убедится окончательно…

— Я пошла домой.

Снаружи мое жилище — близнец домика Ашлин Мюррей. Викторианский, одноэтажный, с террасой, массивными стенами и низкими потолками. Мне одной вполне хватает. Когда я позволяю кому-нибудь остаться у меня на ночь, а это бывает нечасто, то по утрам с раздражением начинаю чувствовать, что мы натыкаемся друг на дружку. Перепись населения 1901 года утверждает, что в таких домах обычно проживали семейства с семью детьми.

Внутри же моя квартира не имеет ничего общего с гнездышком Ашлин. Полы у меня старинные, я сама их чистила и циклевала, камин тоже настоящий, а не эта газовая дрянь, стены я отскребла до кирпичей, а потом сама же оштукатурила. Выплаты за дом и машину съедают изрядную часть жалованья, поэтому вся мебель куплена в «Оксфам» или на распродажах в «Икеа», но голубков и розочек у меня точно не водится.

Я швырнула сумку на диван, отключила сигнализацию и включила кофемашину. Тренькнул телефон — сообщение от подруги Лизы: Мы в пабе.