За его спиной

— Не смотри, — негодующе прошептала она, и Бродяга послушно отшагнул в сторону своего места под окном.

— Не видно ничего… — счел нужным сказать он, но Ляля ничего не ответила.

Повозившись, она с тихим всхлипом улеглась обратно на диван, судя по всему, решив попереживать в одиночестве, но у Бродяги были другие планы.

Он выдохнул и решительно улегся рядом с девчонкой на диван, просто затащив ее сверху на себя.

Сделал он это так ловко и быстро, что Ляля только и успела, что ахнуть испуганно и затем, осознав свое положение, возмущенно упереть кулачки в его грудь:

— Ты что? Пусти! Пусти!

Бродяга, понимая, что сейчас может быть новая истерика, сжал ее посильнее, чтоб не дергалась и загудел примирительно в ушко:

— Ты чего? Просто полежим… Согрею тебя… Не бойся, ну что ты? Не бойся…

Ляля, еще пару раз дернувшись и поняв, что не вырвется, затихла, напряженная и собранная, но затем, не заметив никаких дополнительных движений от Бродяги, уточнила серьезно:

— Просто полежим?

— Да, малыш… — сказал Бродяга, принимаясь едва заметно успокаивающе поглаживать ее по спине, целомудренно не позволяя лапам сползать ниже, на ягодицы, хотя, видит бог, хотелось зверски, — только полежим… Тебе холодно, я согрею…

— Согрел уже… Спасибо… — обиженно пробормотала Ляля, повозилась еще чуть-чуть, но затем, принимая свое поражение, с выдохом положила щеку Бродяге на грудь, — не смей больше ничего…

— Спи, малыш, — тихо сказал Бродяга, жмурясь в темноту от наслаждения, потому что даже такое положение тел было для него растянутым, болезненным удовольствием, и пахло от макушки Ляли невероятно сладко, — у нас завтра тяжелый день…"

"— Мы поедем дальше? — голос Ляли звучал сонно, понятное дело, малышка выдохлась после такого дикого дня. Да еще и Бродяга добавил, не пожалел… Зверюга он, все же…

— Да, в безопасное место, — прошептал Бродяга и, поколебавшись, все же положил лапу на крепкую ягодицу Ляли, сжал.

Она сонно дернулась, но он торопливо загладил свою ошибку, и девчонка через мгновение уже тихонько сопела ему в грудь.

А Бродяга лежал, стараясь дышать как можно размеренней, чтоб убаюкать дополнительно, и смотрел в темноту, переживая случившееся и думая, как быть дальше.

Он не сомневался, что братья помогут, причем, сначала помогут, а разбираться с ним будут потом… Но вот что дальше делать?

Его проявление в реальной жизни означало возвращение к тому, чего он хотел избежать… И тут его вряд ли поймут, если морозиться начнет. Особенно, после того, как помощи попросит, попросит впрячься за себя и девчонку…

Черт, так не хотелось… За время срока Бродяга пересмотрел свою жизнь и возврата к прошлому не желал. Но деваться, похоже, было некуда.