За его спиной (СИ)

— Потому что… — она наклонила голову еще ниже, полыхнула краснотой по щекам опять, — стыдно… Он бы сказал, что я сама виновата… И запер бы дома, чтоб… Хвостом не трясла перед парнями…

— Это он так говорил?

— Да… Он считал, что если пристают, то девочка сама виновата… Одевается не так, смотрит не так, может, ведет себя распутно…

Бродяга ничего не сказал на это. Ну, а что тут скажешь?

— Мама… Она болела уже тогда сильно… Если бы рассказала, она начала бы переживать, а ей нельзя было категорически…

Бродяга смотрел на девчонку, такую светлую, такую красивую, и думал, что зря он, наверно, завидовал в детдоме домашним детям. Наверно, очень страшно, когда ты вроде и с родными, а в то же время беззащитна… И нереально страшно осознавать, насколько одинока…

Особенно, когда маленькая совсем.

Бродяге в этом плане повезло: у него был дружок Каз, с которым они вместе появились в детдоме и, как-то сдружившись, вместе давали отпор всем вокруг. А потом, через пару лет, они прибились к Хазару, и все стало гораздо веселее… Их было много, веселых, безбашенных, уверенных, что они, волчата, выгрызут свое зубами.

И у них, в принципе, все получилось…

Вот только жизнь — штука сложная… И за все в ней надо платить. В том числе, и за удачу.

— И как ты выкрутилась? — спросил он.

— А что, похоже, что выкрутилась? — невесело усмехнулась Ляля, и эта взрослая, усталая усмешка на ее нежном кукольном личике поразила Бродягу своей чужеродностью. И породила злобу на судьбу, тварь такую. Потому что не должны такие карамельные девочки так улыбаться! Нельзя этого допускать!

Он промолчал, опасаясь, что злоба эта вырвется, что не сможет удержать ее внутри. И напугает еще больше маленькую доверчивую девочку…

— Я просто перестала оставаться одна, — продолжила, между тем, Ляля, опять потянувшись к кружке, и благодарно кивнула, когда Бродяга долил ей чай, — через год все пошло на убыль… Ну, то есть, я так думала… Марату отец подарил мотоцикл…

— А разве можно несовершеннолетнему? — удивился Бродяга, и Ляля посмотрела на него невыносимо снисходительным, взрослым взглядом. Типа, о чем ты говоришь, дядя?

И Бродяга кивнул, соглашаясь, что ляпнул глупость.

— Сразу рядом появились друзья, тоже повыклянчивавшие у предков байки, девчонки… — продолжила, усмехаясь, Ляля, — короче говоря, ему стало не до меня, наверно… Я думала, что переболел он, забыл… А в выпускном классе как с цепи сорвался… Приставать начал, и вообще по-другому, не так, как до этого, гадости всякие говорить… И его бесило, что я не соглашалась… Все соглашались, а я нет… Он злился, предлагал много чего, бешеный такой стал… А я не могла никому сказать даже, понимаете? Папа как раз женился, ему вообще не до меня было.