За руку с ветром

Кажется, они приняли самое важное решение в их жизни, умудрившись пару раз поссориться и помириться. Однако несмотря на это, когда они вышли на улицу, где гулял теплый сентябрьский вечер, обряженный в сюртук, шляпу и помахивающий изящной тросточкой, то уже оба точно знали, что сейчас пойдут к родителям Марины, а потом и к предкам Мики.

Но все это было потом. А сейчас Денис вновь улегся на бок, подперев голову рукой, согнутой в локте, и стал без улыбки пристально меня разглядывать. А я, в свою очередь не могла отвести взгляда от него. Синеглазый гипнотизер. Потом пялиться нам друг на друга надоело, и он первым начал меня целовать, сказав мне еще пару слов по поводу вчерашней ночи, моих и его ощущений, а также дав обещание, что это вскоре повторится вновь. По крайней мере, Дэн сделает все возможное для этого.

– Знали бы мои папа и брат, что ты со мною сделал, первый организовал бы тебе хранение наркотиков, а второй бы за это посадил, – весело прошептала я ему на ухо.

Дэн замер и нерадостно посмотрел на меня. Такая перспектива его явно не устраивала.

– Но я все равно рада, что встретила тебя, балбес… Ладно-ладно, признаю, что так называть тебя неправильно, – я приподняла голову и потерлась носом об его слегка небритую щеку. Игривость у меня исчезала, оставив свой трон леди Нежности, облаченной в персиковое королевское одеяние с глубоким декольте и корсетом. – Ты – мой идеальный Смерч. Правда, идеальный. По-моему, ты изменил меня и мою жизнь.

– И свою, – очень тихо сказал Дэн.

– Да. Да, наверное. Свою и мою ты превратил в нашу. Классно я сказала, да?"

"В наши глаза случайно попал луч солнца, блеснувший в окне, мы одновременно зажмурились и рассмеялись.

Бог мой, что я несу ему! Но я все равно продолжала:

– Нет, правда, у меня такое чувство, что мы знакомы давным-давно.

– Мой Чип, будешь смеяться, но однажды мне снилось, что я был – если будешь ржать, я тебя накажу – девушкой и жил в греческом поселении много-много веков назад, – деланно мрачным голосом сказал Дэн. – А ты жила рядом.

– И была твоим э-э-э… возлюбленным? – спросила я неожиданно, не думая смеяться. Где-то глубоко в голове вдруг что-то словно прояснилось, и у меня возникло то самое чувство, которое бывает у человека, когда он, наконец-то, вставляет последний пазл в картину, состоящую из пары тысяч кусочков, бережно собираемую им несколько лет подряд.

– Да, – выдохнул Смерчинский с грустной улыбкой человека с очень-очень старой душой. – А откуда ты знаешь, Бурундучок?

– Мне тоже это снилось, – призналась я нехотя. – Как-то раза два или три, только эти сны были туманные-туманные. Или сны, где я смотрю на себя в зеркало и вижу смуглого паренька. Зато я хорошо помню то самое чувство влюбленности во сне.