За руку с ветром

Кимоно это было презентовано Павлу Аскольдовичу модным японским театральным режиссером, который приезжал в гости к своему российскому коллеге, дабы посмотреть его премьерную постановку по мотивам одной из пьес Кобо Абэ. Павел Аскольдович, в свою очередь, тоже посещал Японию, дабы увидеть дебют этого режиссера в русской драматургии, а именно в постановке одной из трех великих пьес Антона Чехова «Три сестры». Микаэль, кстати сказать, сопровождал отчима в этой поездке, отлично провел время, нашел себе несколько хороших друзей, а также стал виновником нервного срыва у очаровательной девушки-актрисы по имени Ая, которая воспылала к нему безответной любовью.

– Это Ангел с девушкой, если ты не видишь, милый, – сказала Ангелина Карловна почти с умилением. – Смотри, как они хорошо смотрятся.

Марина почувствовала, что сейчас сгорит от стыда – действительно, сгорит до золы, а после привидением станет являться к Ланде и, звеня оковами, как ее возможный будущий Кентервильский коллега, выть над его изголовьем, обвиняя в домогательствах невинных девушек (почти невинных) и в скоропостижных смертях оных.

– Я вижу, дорогая, у меня пока еще дальнозоркость, а не близорукость. Я все очень хорошо вижу, – все так же спокойно отозвался глава семьи. – Ох, Мика проказник, ох, проказник. Не все же Сашке водить домой девушек! Но, видимо, сердце нашего мальчика она покорила, раз он привел ее к себе. Раньше-то не водил. Интересно, это они так веселились вчера на первом этаже? Ах, это же Сашка приводил друзей. Семен Васильич из тридцать второй жаловался, что они до ночи слушали музыку. А вот я хоть слово сказал Семен Васильичу, когда его племянник-тенор распевался на весь дом? Ни слова! Ни единого! Хм, но все-таки Мика взрослеет наш, да, – сказал он себе в усы.

– Поэтому я и хочу пообедать с ними, чтобы все про девочку узнать, – прошептала заговорщически супругу Ангелина и вновь подошла к кровати, не понимая, что каждый ее шаг и каждое ее слово приближают Марину к обмороку.

– Что ж, тогда ты буди, а я пока, пожалуй, сварю кофе, – решил Павел Аскольдович и степенно удалился вниз.

– Ангел! – решительно потормошила крепко спящего парня за плечо женщина. – Подъем!

– Мама! – открыл глаза, наконец, недовольный Ланде, не замечая Марины. – Хватит называть меня Ангелом. И вообще… я спать хочу.

И он перекатился к самому краю кровати.

– Это не новость, ты всегда хочешь, – не впечатлилась его мать. – Вставай.

– Не-е-ет.

– Ангел, но как же так? Тебе не стыдно? А твоя подруга?

– Какая еще подруга? – не понял молодой человек, которому казалось, что ему всего лишь приснился дивный сон с участием Марины. Он надеялся заснуть и снова увидеть ее.

– Та, которая рядом с тобой на кровати, Ангел.