За руку с ветром

Кто-то называет Дениса идеальным, но… правы ли они? Нет, он замечательный, невероятный человек, у которого вместо жил течет концентрированное волшебство, и если бы он был книгой, он стал бы моей самой идеальной книгой – доброй, поучительной, интересной, с невероятным сюжетом и героями, в которых влюбляешься и с которых хочешь брать пример, с легким прекрасным языком и новаторскими идеями. Но всем ли понравится содержание этой книги так же, как и обложка, или кто-то вообще не раскроет страниц, оставив свой взор на форзаце с рисунками?

Однако, как есть книги с совершенными обложками, но сгоревшими внутри страницами или с листами, на которых напечатано лишь несколько слов, повторяющихся через троеточие, так есть и такие же люди. Кто-то и рад был бы их почитать, но не может, потому как читать в них нечего.

От мыслей, в которые в последнее время из-за Смерча и общения с ним я погружалась все чаще и чаще, меня отвлекла девушка – моих лет и роста, и даже с прической, похоже на мою прежнюю – светлые прямые волосы без челки до плеч. Однако похожи мы были только внешне. Летнее малиновое платье чуть выше колен, босоножки на тонких каблучках, маленькая сумочка на длинном ремне, большие серьги в ушах, пластиковые браслеты – все было хорошо, в тон, подобрано, и девушка выглядела женственно. К тому же, в отличие от меня, она умела краситься – и как некоторые рисуют такие идеальные и такие тонкие стрелки на глазах?

– Девушка, – позвала меня она. – Можно посмотреть эту книгу? Или вы ее берете?

Оказывается, застыв в размышлениях около стенда с книгами по мировому искусству, я машинально сжала в руках большую яркую книгу, которую хотела посмотреть. «Загадки современного искусства» называлась она, и, помнится, ее нам очень рекомендовали на одном спецкурсе, поэтому я и схватила книгу.

– Нет, не покупаю, – очнулась я и протянула книгу девушке. Она улыбнулась. Глаза у нее загорелись.

– Хорошая книга, нам в универе ее советовали, – сказала я незнакомке. – И теория хорошо изложена, и иллюстрации качественные.

– А где учитесь? – поинтересовалась она живо. – В художественном?

– На факультете искусствоведения, – помотала я головой и захихикала, вспомнив свои каракули, которыми я одно время снабжала Димку, играя с ним на лекциях в игру «Мария – великий художник», Димка выступал в роли критика и «расшифровывал» мои художества. Иногда еще я малевала карикатуры, но на этом мой талант иссякал. – Я рисовать не умею, меня в художественный и близко не подпустят.

– А я туда поступить хотела, – мечтательно протянула девушка, и на этом наш разговор иссяк. Потому как за спиной девушки в малиновом платье появился Никита Кларский.