Война за проливы. Операция прикрытия

Грохочут выстрелы, отскакивают от орудий дымящиеся и звенящие гильзы, а там, где окопались аскеры, летят во все стороны обломки укреплений и фрагменты тел и вздымаются в небо черные дымные клубы. Это первое явление на поле боя скорострельных гаубиц с раздвижными лафетами и первый случай массированной артиллерийской подготовки.

Генерал Тошев, стоя на пригорке, в волнении кусает растрепанный ус и приговаривает: «так тебе, курва, так, так, так!». Самых современных скорострельных трехдюймовок и четырехфунтовых пушек времен войны за Освобождение в первой болгарской армии по два полка на каждую дивизию, – но даже если собрать их все на одном месте, им ничего бы не удалось сделать с этой османской позицией. Поражать цели на гребне и на обратном скате высот не позволяет настильная траектория ведения пушечного огня. А вот гаубицы братушек смогли достать зловредные турецкие картечницы – да так, что любо-дорого посмотреть!

В то, что Энвер-бей, родившийся с шилом в попе, будет сидеть на этой попе ровно, не верили ни генерал Тошев, ни его русские советники. И в то же время вариантов для проявления хитрости у супостата было не много. Выбор подразумевался такой: либо ночной лобовой штурм, либо обходной маневр. Ночному штурму ощутимо мешало новолуние: в непроглядном мраке аскерам следовало бы идти в бой с фонарями, что, в общем-то, глупо… Так что турецкая атака должна была начаться в час между вторыми и третьими петухами, когда солнце еще не взошло, но уже отчетливо видно дорогу. Начинать атаку позже просто бессмысленно. Как только солнечный диск поднимется над вершинами гор, его лучи будут светить прямо в глаза турецким аскерам, в то время как болгарские стрелки смогут действовать с комфортом, как на стрельбище.

И вот когда турецкая пехота, охватывая фланги главной болгарской позиции, продвинулась вперед на пару километров, где-то вдали раздались приглушенные хлопки, а на головы аскеров стали со свистом падать мины. А ведь русло горного ручья или речки – отнюдь не проезжая дорога. Да, вдоль него, как правило, есть тропа, часто не одна; если не люди, так звери протаптывают себе пути, чтобы бегать туда-сюда по своим делам, – но эти тропы узки, местами проходят по крутым склонам, и в то же время полны препятствий вроде валунов, колючих кустов или даже упавших деревьев. Так что и без минометного обстрела аскеры, толпой пробирающиеся этим нехоженым путем, то и дело спотыкались, издавая звуки турецкой обсценной лексики, в которых имя Энвер-бея склонялось самым неуважительным образом.