Я пришел за тобой

Потому что Ник… ну, оборотень, должен быть со мной. Иначе он…

– Да, что иначе с ним будет? – с итересом спросил Грегори.

– Не важно! Это не моя тайна ни не моя гордость, я не расскажу тебе, раз ты о столь многом умалчиваешь! Но если он не будет видеть меня, то… рехнется.

– Всего-то? – как-то криво улыбнулся Грегори. – Повезло парню.

– Повезло?! – возмутилась я. – А что может быть хуже?

– Ну, например, если кто-то умрет без тебя, – спокойно, но с той же кривой улыбкой ответил Грегори.

«Уж не о себе ли он говорит?» – пронеслось у меня в голове.

Наконец он отошел от двери, но поводил перед ней рукой, словно провел черту.

– Для тебя она больше не откроется, пока ты не осознаешь, что лучше быть живой со мной, чем мертвой без меня, – сказал Грегори серьезно. – Сядь ради бога. Успокойся. У меня нет цели держать тебя в заложниках. И ты права: нам пора поговорить начистоту. Просто мы сделаем это вечером. Сейчас есть другие задачи. Да и я сам пока не осознал до конца произошедшее. Тина?..

Я действительно опустилась на стул, как он и просил. И опять заплакала. Как-то эта закрытая дверь меня добила. И обещание наконец рассказать правду – тоже.

Ну сколько можно? Сколько можно терпеть такие качели? То он увольняет меня, то требует, чтобы я осталась… Ах да, не требует. Просто сжигает приказ об увольнении и блокирует выход своим крепким телом.

То скрывает все, то готов поговорить – тогда, когда я сама уже собралась уйти навсегда!

Не могу я больше. Еще с полминуты я пыталась не разреветься в голос. Пыталась злиться на Грегори (а заодно на ситуацию и даже на Ника), чтобы гнев пересилил растерянность, усталость и боль. Но ничего не вышло.

Я уткнулась лицом в ладони и зарыдала, машинально повесив сумочку на спинку стула.

А спустя еще мгновение ощутила, как сильные горячие руки поднимают меня за подмышки на ноги, как Грегори прижимает мою голову к своей груди, гладит по волосам.

– Тина… Не плачь, моя хорошая. Девочка моя… Все теперь наладится. Я позабочусь. Просто доверься мне…"

"А ведь довериться хотелось. Хотелось перестать рыпаться и отдаться в его руки. Может, пора так и сделать? Я невольно расслабилась в его объятиях… и, естественно, зарыдала еще громче и сильнее, как это бывает, когда внутри все напряглось и разом разжалось.

Когда ты больше уже не можешь.

– Хотя давай, поплачь еще… – В голосе Грегори появились знакомые подначивающие нотки, но рука на моих волосах оставалась очень нежной и заботливой. – Говорят, людям это помогает. Возможно, так твоя депрессия и выйдет из тебя.

– У меня нет депрессии! – хрипло возмутилась я, а слезы начали высыхать.

Я еще пару раз всхлипнула. Замерла наконец, полностью осознавая, что я только что плакала навзрыд на груди у этого странного типа.