Второгодка. Книга 2. Око за око

Он сообщил, что на сотрудника, пытавшегося предотвратить похищение человека, было совершено нападение и дал ориентировку, а также продиктовал государственный номер транспортного средства.

— Количество дел, в которых ты фигурируешь, растёт как снежный ком, — сердито констатировал Романов, достал из кармана упаковку бумажных салфеток и начал вытирать следы кофе. — Кто это такие?

— А это те, кто увёз меня в Якунинку, — ответил я. — Хотели отомстить за разорение своего родового гнезда.

— Любопытно, а кто же их вывел на тебя? Как они тебя нашли?

— Не знаю, сказали, что у них длинные руки. Я вообще-то был у них без документов и без телефона. Якобы по камерам слежения вычислили.

— О, как, — покачал головой Романов. — Рабовладельцы и торговцы контрафактом научились выслеживать граждан? Куда катится этот мир. А может, они тебя изначально хотели прибрать к рукам? Не случайно, а специально? Может такое быть?

— Вряд ли, — пожал я плечами. — По крайней мере, не слишком понятно, зачем им это было бы нужно.

— А надо хорошенько подумать и проанализировать все версии. Ладно, посмотрим, возьмут их или нет. Если машина у них краденная, просто бросят её и всё. Или залетят в какой-нибудь двор и разбегутся. Подождём немного. Как будут развиваться события покажет время. В двадцать часов.

— Подождём, — кивнул я. — А что там по тому делу? Ну, по Якунинке…

— Да, ничего. Работают парни. Не знаю.

— Там же вроде никого не взяли? Организаторов. Так вот этих можно было бы прикрутить туда.

— А кто на них укажет? Ты? Но ты вроде в деле не фигурируешь. Всё, пойдём в машину ко мне. В кафе как-то неудобно возвращаться.

— Так они сейчас в ноль-два позвонят. Может, скажете, что из милиции?

— Из милиции у нас только дядя Стёпа в детских книжках. Придётся теперь что-то другое подыскивать. Хотя здесь было удобно. И кофе неплохой.

Мы пошли к его припаркованной неподалёку машине, навороченному «китайцу», и забрались внутрь.

— Где они тебя выследили?

— В бане городской, — ответил я.

— А если серьёзно?

— Да я в бане был. Вышел, чую, не так что-то. Рванул, думал уйду через школу. А там хрен пройдёшь, огорожено всё. Я так-то знал раньше все закутки там.

— Раньше? — повторил Пётр и глянул исподлобья. — Когда? В прошлом веке?

— Короче, рванул там через двор и они цоб-цобе. Нарисовались. Чего хотели, не сказали. Не успели.

— Мутный ты парень, Серёга, — покачал головой Романов.

Да знаю, Пётр Алексеевич, знаю. Я бы, может, и рад тебе всё рассказать, да только я в твоём мире, как слепой котёнок, кому верить не знаю. Кукуше верю и… И всё, остальным всего не говорю…

— Ладно… Есть в тебе что-то, а так бы плюнул давно.

— Ни фига себе! — возмутился я. — Я вам элиту на блюдечке сдал, а вы плевать на меня.

— Да ладно врать, — хмыкнул он. — На блюдечке. Ты, блин, сам себе на уме.