Шепот за окном

У него не было намерения ничего заказывать, но пусть даже кафешка была полупуста, имело смысл вести себя вежливо и соблюдать общественные нормы. Ему не хотелось, чтобы его запомнили только из-за того, что он злоупотребил местным гостеприимством. Ему не хотелось, чтобы его вообще запомнили.

Обычно это удавалось ему более чем хорошо – хотя правда заключалась в том, что люди сами упрощали ему задачу. Создавалось впечатление, что слишком многие из них окончательно затерялись в шуме бытия, бредя по жизни, как лунатики, совершенно безразличные к миру вокруг себя. Загипнотизированные своими мобильными телефонами. Не обращающие внимания на проходящих мимо. Люди эгоистичны и равнодушны и практически не замечают того, что находится на периферии. Если ты ничем не выделяешься, то так же быстро и бесследно исчезнешь из их мыслей, как какой-нибудь сон.

Он не сводил взгляд с Тома Кеннеди, сидящего в двух столиках от него.

Кеннеди располагался к нему спиной, и теперь, когда эта женщина ушла, мужчина мог смотреть на него сколько угодно. Пока она оставалась там, лицом к нему, он прихлебывал кофе и делал вид, будто уткнулся в свой телефон, делая себя ничем не примечательной частью обстановки кафе. Но все это время тщательно прислушивался, конечно же. Разговоры перемешиваются между собой, если ты им позволяешь, создавая непроницаемый фоновый гул, но если хорошенько сосредоточиться, то можно вычленить нужный и без проблем следить за ним. Все, что для этого требуется, – полная концентрация. Как тонкая настройка радиоприемника, когда исчезают помехи и ты слышишь чистый сигнал.

Как прав он был, подумал он сейчас.

«Нам иногда трудно говорить друг с другом».

«Он не самый простой ребенок».

У времени есть свойство притуплять ощущения. Он поймал себя на мысли, что теперь гораздо проще думать о том, что он сотворил с Нилом Спенсером. Лихорадочная дрожь, которую он испытывал потом, с тех пор давно растаяла, и теперь он мог управляться с воспоминаниями куда как более беспристрастно – вообще-то это почти доставляло удовольствие. Поскольку, по правде сказать, мальчишка этого заслуживал, верно? А если и были моменты умиротворения и счастья в течение прошедших двух месяцев, когда абсолютно все казалось чудесным, то ощущение спокойствия и собственной правоты, которое несло в себе послевкусие того последнего дня, тоже по-своему дарило чувство уюта.

Том Кеннеди встал и направился к дверям. Мужчина уставился в свой телефон, наугад тыча пальцем в экран, когда Кеннеди проходил мимо.

Мужчина посидел еще несколько секунд, размышляя о других вещах, которые удалось услышать. Кто такой Норман Коллинз? Имя было совершенно ему незнакомо.