Шепот за окном

Всегда были предположения, что у Фрэнка Картера – тогдашнего убийцы – был какого-то рода сообщник. Норман Коллинз никогда официально не считался подозреваемым, но он проявлял слишком уж большой интерес к этому делу. Я никогда не считал, что он напрямую замешан, но…

– Может, я и ошибался.

– Угу, пожалуй, что и ошибались.

Мой отец промолчал. Понимание того, что я могу опять причинить ему боль, принесло нечто вроде приятной дрожи, но совсем маленькой, разочаровывающей. Вид у него слишком измотанный, и он явно не в своей тарелке. Наверное, прямо сейчас чувствует себя столь же беспомощно, как и я…

Мы перешли обратно в гостиную, где Джейк, сидя на полу на коленях, уже что-то рисовал. Здесь были диван и кресло, маленький столик на колесиках и старый телевизор с путаницей кабелей сзади, шатко пристроившийся на деревянном комоде. Все это место казалось совершенно простывшим и продуваемым насквозь. Я постарался не думать о том, что происходило сейчас в нашем доме – нашем настоящем доме. Какие бы проблемы он нам ни подсовывал, они казались раем по сравнению со всем этим.

«Но ты с этим разберешься. И скоро все закончится».

И Пит Уиллис скоро уберется из моей жизни.

– Ладно, оставляю вас тут, – произнес он. – Приятно было познакомиться, Джейк.

– Тоже был рад познакомиться, Пит, – отозвался мой сын, не поднимая взгляд от рисунка. – Спасибо за эту замечательную квартиру.

– Всегда пожалуйста.

Выйдя на площадку, я прикрыл дверь гостиной. Здесь было окно, но уже вечерело, и света оно давало мало. Уиллис, казалось, не хотел уходить, так что некоторое время мы стояли в полутьме, его лицо практически скрывалось в тени.

– У вас есть все необходимое? – произнес он наконец.

– Джейк, похоже, замечательный парнишка.

– Да, – сказал я. – Это точно.

– Творческая личность. Прямо как вы.

Я не ответил. От молчания между нами звенело в ушах. Насколько можно было судить в этом неверном свете, Уиллис, похоже, уже жалел о произнесенных словах. Но тут он объяснился:

– Я видел в доме книги, которые вы написали.

– А раньше вы не знали?

– Я думал, что тебе должно быть интересно, – сказал я. – Может, ты искал меня, или еще чего.

– Нет, но это другое дело.

Едва сказав это, я сразу возненавидел себя, поскольку это признавало все тот же баланс сил – мысль о том, что это его задача присматривать за мной, волноваться за меня, заботиться обо мне, а не как-то иначе. Я не хотел, чтобы он вообразил, будто это так. Это не было так. Он был для меня никем.

– Давным-давно, – проговорил отец, – я решил, что будет лучше держаться подальше от твоей жизни. Мы с твоей матерью так между собой решили.

– Это можно подать и по-другому.

– Наверное. Но я подаю так. И я сдержал слово. Это не всегда было просто. Я часто сомневался.