Развод. Расплата за обман (СИ)

И еще на пару-тройку аппаратов для клиники, где появился на свет Коля, потому что теперь я, как никто другой, понимаю насколько это важно. И готов щедро делиться, помогая другим детям оперироваться не только по квотам, но и за счет спонсора. Меня то есть.

Я перелистываю документы в папке, изучая условия договора, Таня наклоняется ниже, наманикюренным ногтем указывая на некоторые пункты и комментируя.

Она слишком близко и вырез блузки демонстрирует ложбинку между упругих грудей, обтянутых черным ажуром.

Против воли я пару раз отмечаю этот момент, и Таня это чувствует, потому что ее рука оказывается на моем плече, а голос становится слишком интимным.

Нет, так никуда не годится. Прямо сейчас я не готов решать вопрос с ее увольнением, но в таком темпе продолжаться не может.

— Тань, — зову ее и она с готовностью улыбается, — не надо.

— Ты о чем? — брови поднимает, но удивление совсем неискреннее, знает, змея, что я успел оценить взглядом все ее прелести и думает, что совладать с собой не могу.

— О том, — отрезаю и поднимаюсь, значительно увеличивая между нами расстояние, — меня соблазнять не надо. Я женат. У меня сын. И мне домой пора.

Только по лицу вижу что ей мои аргументы по боку, и смотрит она, как охотница, будто я попавший в силок зверь, который рыпается еще, не понимая, что ему хана.

— Я помню. И я маленьких детей люблю. Приходи с Владиком в офис, я…

— С кем?! — От имени брата по позвоночнику бегут мурашки, я холодею.

— С сыном твоим, — и я понимаю, откуда Таня узнала об имени. Ну конечно, моя мать. Чуя неладное, я хватаю со спинки кресла пиджак и пулей вылетаю из кабинета.

Чтобы приехать домой и убедиться, что мое выдранное сердце все еще там и бьется.

От резкого рывка перед глазами становится темно, а низ живота тянет острой болью. Я вскакиваю, оглядывая кровать, в ужасе боясь найти малыша упавшим на пол, но его там нет. Выбегаю из комнаты, ощущая себя персонажем дурного сна, знакомые стены кажутся чужими, и я врезаюсь в дверной косяк, не замечая боли.

Заглядываю во все комнаты, пока не оказываюсь на большой кухне, завидев знакомую фигуру.

Инна Владимировна стоит ко мне спиной, я слышу ее воркование, и когда она оборачивается, замечаю в руках Колю.

— Дайте мне его, — не так просто развеять остатки ужаса, что я испытала мгновения назад, оттого мой голос звучит громче и требовательнее, чем обычно.

Я почти выхватываю сына из рук свекрови и лишь прижав малыша к себе, выдыхаю громко и шумно.

— Никогда больше так не делайте, — прошу глухо, уткнувшись в Колину макушку и вдыхая его запах. Он действует на меня, как обезболивающее — успокаивает и снижает волнение.

— Прости, — слышу в голосе свекрови сожаление, — ты такая уставшая была, я хотела дать тебе поспать подольше.