За нейтральной полосой

Миша значительно шевелит рукой и отстегивает дубинку. Для начала пару раз стукает себя по бедру. Уже более серьезно, чем стучал перед молодым таджиком. Менты, морщась от запахов, пододвигаются ближе, и Миша коротко и резко, хотя и без замаха, бьет «чудо» по тому месту пониже спины, что оказалось выше своего естественного состояния, вынужденно приподнявшись над контейнером.

«Чудо» выпрыгивает и поворачивается. Бомжиха намеревается проявить свою реакцию на удар, но, увидев ментов, сначала пугается. Лицо у нее такое, что ментам ни к чему показывать. Под обоими глазами синяки, на скуле ссадина, губа рассечена. Но испуг быстро проходит.

– Чего дрыном размахался... Больше нечем, что ли...

Хриплый и сиплый, севший «одеколонный» голос.

Коля с удивлением рассматривает шубу:

– Маму вашу!.. Я как-то в магазине такую видел... Хорек... Тыщ на девяносто тянет...

– Сам ты хорек... – сипит бомжиха.

Миша тем временем достает из кармана газетку, разворачивает и протирает дубинку, словно испачкал ее об бомжиху, пусть даже сквозь дорогую шубу. Газетку аккуратно выбрасывает в мусорный контейнер.

– И где же ты такую шубу стащила? Только не говори, что на помойке нашла... – Коля сузил глаза, самому себе кажется проницательным и хитрым.

– Моя! Наследственная... – сипит бомжиха с гордостью и задирает ободранный нос.

– Для жены бы отобрал... – говорит Коля с рачительной раздумчивостью. – Да на нее сразу три таких надо... А ну...

Он хватает бомжиху за воротник и распахивает шубу. Видно розовую шелковую подкладку, простеганную ромбиками. Еще чистую. Бомжиха просто не успела испачкать ее.

– Где стащила, мразь? – убийственно пугающе, но пока еще спокойно произносит Миша. Настал момент, когда положено прорезаться его авторитетному голосу, чтобы добиться результата. Его голос порой вполне успешно заменяет дубинку.

Бомжиха пытается вырваться, но Коля держит ее цепко – он по натуре клещ, если уж вцепится, не оторвешься. Его как-то ножом основательно полосовали, а он хватку не расцепил, тем и спасся...

– Снимай! – говорит он злобно.

– Спа-а-асите... Разде-е-евают... Гра-а-бют... Менты позорные... – вдруг орет бомжиха благим сиплым матом.

– Поехали в райотдел... – Коля за шиворот тащит бомжиху к машине. – Там тебя и разденут, и расчешут, и утешат по всем статьям...

– Сдурел? – солидно спрашивает Миша. – Она нам всю машину завоняет... Картошку выбрасывать придется... Забрать шубу да пинка ей дать...

– Шуба наверняка в розыске. Потом придется и эту стерву по подвалам отлавливать... Поехали...

Бомжиха снова принимается орать:

– Раздева-а-ют... Убива-а-ют... Последнего имущества лишают, менты позор...

Коля упорно тащит бомжиху к машине. Толик уже открывает заднюю дверцу, и на снег скатывается несколько крупных отборных картофелин.