За нейтральной полосой

Зураб светит фонарем в замочную скважину. Тобако наклоняется, чтобы рассмотреть конфигурацию ключа, сам себе кивает и вытаскивает из барсетки слабо звякнувшую связку отмычек. Пробует одну – не входит, вторую – болтается, третью – в самый раз... И начинает легкие, без нажима манипуляции с сувальдным механизмом замка. На это уходит почти минута, но в итоге замок почти без звука открывается. Путь свободен...

Пятно света, посылаемое фонарем Зураба, колышется в такт шагам по ступеням. Лестница короткая. В один пролет. Шаги неслышны.

– За что не люблю подвалы, – говорит Доктор, – так это за свой рост...

– Может быть, проще не любить свой рост? – спрашивает Андрей.

– А вот рост мне как раз по душе... – не соглашается Доктор, демонстрируя убийственную логику. – А подвалы не по душе... За это и не люблю...

Следующая дверь уже без замка. Она полуоткрыта и пытается громко скрипнуть при полном открывании, но тяжелая рука Доктора жестко придерживает ее, чтобы протиснуться мимо бочком и без «музыкального сопровождения». Хотя звук отсюда никого не предупредит о визитерах и никому не помешает спать. Люди в современных домах давно привыкли к различным звукам, доносящимся из чужих квартир так громко, словно действие происходит в их собственных комнатах, и не обращают на них внимания. Но у интерполовцев срабатывает настрой на тайное проникновение. Тайна же в подсознании каждого всегда связывается с тишиной.

Доктор разворачивает план подвального помещения. Зураб поводит фонарем, освещая принтерную распечатку. Толстый палец Доктора прогуливается по бумаге, словно царапает ее, выбирая путь и откладывая его в памяти.

– Вперед! Без песен...

Зураб идет первым. Светит. В принципе, фонарь есть у каждого. Но всем светить вовсе не обязательно. Разделение функций происходит само собой.

– Дальше налево, потом сразу направо, а потом все время прямо, до самой стены... Лабиринт, честное слово, а не подвал...

Они идут. Но нормально идти может себе позволить только один Зураб. Подвал слишком низкий, чтобы Тобако тоже мог себе позволить не наклоняться. О Докторе, который выше Андрея на полтора десятка сантиметров, и говорить не приходится. Он вообще идет не согнувшись, а сгорбившись, как пьяный нищий, шарахается от многочисленных углов, за которые норовят задеть широченные плечи.

– Черт! – восклицает Доктор. – Посвети-ка вперед!

Зураб переводит луч фонаря из-под ног вдаль. Тобако включает свой, но светит себе под ноги. Ему в этом городе переодеться не во что, и он вынужден по возможности беречь одежду от возможных неприятностей.

– Кажется, бетонная плита...

– Даже не плита, а цельнолитая стена... – оказавшись рядом, Андрей трогает стену пальцем. – Видишь, швы от опалубки. Грубыми досками делали, наспех. Кстати, стена армирована.