За миг до полуночи

И правильно делал! Но, сколь веревочке не виться, конец все равно придет. Я знаю, что Лопухин мечтал влезть в семью. Он был одержим Рублевкой. Породниться с миллионером Рябовым! Лучше этого может быть только богатая жена, с той же Рублевки. Но Славке не везло. Все ж таки он был не первой молодости и пил. Правда, последнее время гораздо меньше. Когда почувствовал, что жареным запахло. Короче, он сорвал крупную сделку.

– Вы что-то об этом уже говорили.

– Ну да! Говорила! Миллионный контракт! Что-то там Лопухин наляпал с документами и проморгал важный пункт, который вставила противоположная сторона. Рябов пришел в бешенство. Мы все поняли, что дни Славки на его фирме сочтены. Причем, Рябов не собирался объясняться с ним лично. Вчера утром Лопухина вызвал к себе начальник отдела кадров и отдал ему трудовую книжку. Где было записано: «Уволен по собственному желанию». Я все это узнала из их разговора.

– Зачем же Рябов пошел к Лопухину, если все уже было решено?

– Как это зачем? Из-за Аси! Сказать по правде, Петр Николаевич был в шоке после рассказа Монти. Он вообще человек семейный. А тут… Словом, я видела, что Рябов не в себе. По его лицу трудно сказать, что у него в душе, но я-то знаю Петра больше двадцати лет! И понимаю, может быть, лучше, чем его жена! Ведь это он дал мне денег, когда я задумала купить журнал. А долг, как говорится, платежом красен.

– Рябов хотел узнать правду? И почему-то подумал, что Лопухин в курсе?

– Ну да! Славка же так смеялся! И все подумали: он что-то знает. Петр и пошел к нему, чтобы выяснить правду. Лопухин был пьян, – резко сказала Нечаева. – Иначе он бы себе этого не позволил. Шантажировать Рябова! Ставить вопрос ребром. Или – или. Этого Петр Николаевич не выносит. Он так и сказал: «Я личное с делом не смешиваю. Дети – это одно, но твое увольнение вопрос решенный. Мы к нему возвращаться не будем». И тогда Лопухин стал его оскорблять. Он говорил такое! Несколько раз я даже хотела выйти. Всему есть предел. Неудобно было. Получается, что я подслушивала. В конце концов, Лопухин назвал Асю шлюхой. И сказал Петру: «От Ады я знаю правду. Не она мать этого стриптизера. Это твой собственный сынок. Он альфонс, а твоя дочь – шлюха. Мало того, она от него беременна!».

– Лопухин так сказал?!

– Да. Именно так. Петр прохрипел: «Врешь». Тогда Лопухин нагло заявил: «Да я сам их свел. Аську и стриптизера. Я ему денег дал, чтобы он ее в постель уложил. Пять штук баксов. Он взял. Он же не знал, что это его сестра. Да если бы и знал. За деньги он на все способен. Сам все видел. Типичный альфонс. Думаешь, с чего ее тошнит, твою дочь, от несвежих консервов, что ли? Она беременна! А ведь не замужем! Значит, шлюха! А он – альфонс! Вот такие у тебя дети.