Куплю тебя за миллион

Даже утренняя прохлада ничуть его не портит, но лишь заставляет протрезветь на миг, а через секунду я снова проваливаюсь в горячий жар тела Бекетова, напитываясь его теплом и уверенностью.

Наверное, с полчаса мы молчим, просто наслаждаясь тишиной раннего утра и поглощая завтрак, от которого не остаётся ни крошки, потому что аппетит после ночи у обоих зверский, а на свежем воздухе все ощущается ещё вкуснее!

— Зачем ты взял с собой стулья?

— Боялся, что земля слишком холодная и не хотел тебя застудить. Но кажется, вполне ничего. Ты не замёрзла?

— Нет, с тобой очень тепло…

Ёрзаю в его руках, желая получить не только вкусный завтрак, но и не менее вкусный поцелуй. Глеб упрямо отводит губы в сторону.

— Не нарывайся, Анна-Мария. Сегодня у нас с тобой по расписанию клиника и посещение гинеколога. Не стоит ехать к нему с влагалищем, полным моей спермы.

— Пошляк! — пихаю мужчину локтем, устраиваюсь поудобнее и чувствую попкой его крепкий стояк. — Сможешь потерпеть?

— Нам назначено на одиннадцать. Да, смогу, — ведёт колкой щетиной по шее. — Потом затащу тебя в укромный уголок и…

— Займусь с тобой сексом.

Сжимаю бёдра крепче, но между ними всё равно разливается порочный жар.

Бекетов не видит моего лица, и я набираюсь смелости тонко намекнуть мужчине, что такие обещания меня заводят:

— У меня намокли трусики…

От откровенного признания даже кончики ушей становятся пунцовыми, а сердце в груди стрекочет, как сумасшедшее, бьётся то вверх, то вниз!

Ещё быстрее оно начинает биться, когда я слышу, как густеет и наливается жаром мужское дыхание возле моего уха и крепче сжимаются пальцы на талии.

— У меня намокли трусики… — шепчет Марианна.

Всего четыре долбаных слова, а мой член становится ещё твёрже! До болезненной рези.

Где-то в голове перекрывает клапан, регулирующий свободный ход разумных мыслей, и не остаётся ничего логичного и правильного. Голова за миг пустеет, становясь словно шар из сухих веток, которые гоняют ветер в пустыне. Так и я — пни этот пустой котелок на плечах, он отвалится, а я и не замечу, ведь всё главное сейчас висит на конце члена.

— Намокли трусики? Уверена? Ты не очень опытна в сексуальных утехах, — заявляю небрежно и через секунду добавляю. — Надо бы проверить.

Знаю, что на довольно приличном расстоянии от нас находится охрана отца, которая сечёт всё, что происходит здесь и сейчас. То есть не получится предаться откровенному разврату на свежем воздухе раннего утра и остаться при этом незамеченным.

Анна-Мария со стыда сгорит и станет симпатичным, но всё же неподвижным и сухим бревном, когда узнает, что за нами упорно бдят, да я не настолько зацикленный на своих желаниях кретин, чтобы трахаться на потеху посторонним. Пусть бы на мой голый зад любовались, от меня не отвалится.