За короля и отечество

Стирлингу все это представлялось безумным бредом; впрочем, он и неевклидову геометрию представлял себе достаточно туманно.

— Так вот мы здесь, — Милонас мотнул головой в направлении лаборатории, — занимаемся попытками понять, как функционируют законы фрактуральной физики. И мы выяснили, что все бесконечно многие будущие и все бесконечно многие прошлые сосуществуют в раздробленных проекциях, скользя друг мимо друга и друг сквозь друга — точь-в-точь как в детском калейдоскопе, где узор меняется с перемещением цветных стеклышек. В общем, фрактуральная физика единственная позволяет научно объяснить физические явления. Человеческий мозг представляет собой миллиарды нейронов, подключенных к нервной системе и органам чувств. Столь сложного инструмента мы пока не создали.

Я скорее догадываюсь, чем знаю, что предвидение имеет место, когда индивидуум с особо острым восприятием встречается с пересечением фрактуральных проекций, поставленный, таким образом, перед двумя вероятными будущими. Двумя или больше. Имеются люди, чувства которых «настроены» на будущее фрактуральных проекций; у других они «настроены» на прошлое. Их можно сравнить с приборами, настроенными на создание радиопомех или на передачу микроволн. Люди, научившиеся переключать свои чувства с одной проекции на другую — так называемую астральную проекцию нашего бестелесного существования, — и в самом деле воспринимают происходящее в этих проекциях. Так вот нам удалось управлять процессом, с помощью которого человеческое сознание — а оно в конечном счете сводится к специфически структурированной энергии, которую можно закодировать, — перемещается из одной точки в другую сквозь фрактуральные проекции…

— Постойте, постойте. — Стирлинг с трудом удержался от соблазна потереть ноющие виски.

Милонас осекся на полуслове, и брови его недоуменно поползли вверх.

— Что же тут непонятного? Это предельно просто — по крайней мере в теории. Вот практическое воплощение — тут уже начинаются некоторые сложности…

— Может, для вас это и просто, — буркнул Стирлинг, — но с моей колокольни это представляется совершенно невозможным. Послушайте, я готов проглотить все, что вы говорили насчет перемещения сознания из проекции в проекцию. Я и сам повидал всякого занятного. Знал, например, одного парня, который клялся всем святым, что не первый год путешествует в астрале, — и ведь при этом никак не походил на кандидата в психушку. Так что не спорю, я могу еще принять проецирование чьего-то сознания куда-нибудь еще. Но в другое время? Вы меня за дурачка считаете?

— Ни в коем случае, — очень тихо сказал Милонас, и Стирлинга снова потрясло выражение ужаса в его глазах.

— Пожалуй, объясните-ка еще.