За каменной стеной

А папа… Не знаю, что больше поразило его – упоминание о Диме или же моя внезапная резкость, но он будто так оторопел, что не знал, как реагировать.

Мама тоже застыла в шоке. Прикрыла рот ладонью, глядя на меня в полном недоумении, и настороженно выдала:

– Полина, ты что?

– Вон, – вдруг перебил ее негромкий голос отца, пропитанный льдом.

Поймав взглядом его окаменевшее лицо, я нахмурилась и зависла, словно не расслышала.

– Игорь, подожди… Она не хотела!..

– Я сказал, пошла вон из моего кабинета, – угрожающе повысил он тон, продолжая жечь меня взглядом свысока. – Живо!

Нервно сглотнув комок, который все это время душил мое горло, я резко развернулась и зашагала прочь. Оказавшись за пределами кабинета, машинально направилась в сторону своей комнаты, но неожиданно затормозила.

Из приоткрытой позади двери донеслась ругань родителей, и эмоции хлесткой волной охватили тело, провоцируя нервную дрожь. Растерянно оглядевшись в коридоре, я поняла, что не хочу сбегать в комнату, как делала это раньше… Меня раздирает дикое желание зажать уши и громко закричать! В этот момент в голову и пришло неожиданно радикальное решение, кажущееся единственно верным.

Не потратив времени на раздумья, я уверенно двинулась обратно по коридору в направлении прихожей. Прямо мимо кабинета, где мама пыталась добиться от папы какой-то истины. Без задержки и лишнего шума я накинула пальто, схватила сумку и толкнула входную дверь квартиры. Ушла, не оборачиваясь, не сомневаясь и не испытывая каких-либо опасений за последствия…

На улице уже стемнело. Вытирая горячие слезы, катившиеся по щекам, я вслепую шла по тротуару, торопясь уйти как можно дальше от дома, потеряться, ощутить свободу одиночества! Хотела ли я проучить папу? Нет. Мне просто было жизненно необходимо сделать этот кардинальный шаг, чтобы переключиться, преодолеть стресс, не сгореть от него в четырех стенах!

Да только переживания тенью плелись за мной по пятам."

"Они стискивали мою грудную клетку тугим корсетом, не позволяя утешаться полученной свободой. Все так сразу навалилось… Я понимала, как больно сделала отцу, но никакого торжества не испытывала, напротив – мне теперь было очень гадко на душе. Ведь, несмотря на все свое внешнее хладнокровие, внутри он очень переживал из-за Димы… Я увидела это в его глазах. И я намеренно надавила на эту кровоточащую рану, лишь бы наказать за несправедливое отношение ко мне. Теперь вот… не могла найти себе оправдания, что опустилась до таких слов.

Ну почему же он такой тяжелый?!

Тротуары многоэтажек уже сменились аллеей сквера, неизбежно заставляя меня задуматься, куда двигаться дальше. По улице долго не погуляешь – холодно, да и страшновато одной.