И киллеру за державу обидно

Российские партнеры изначально в штыки восприняли эту кандидатуру. Хлебников был человеком Волошина — мы хотели поставить своего. Но в процессе работы очень скоро выяснилось, что Хлебников — порядочный человек, вникал в наши проблемы, отстаивал перед Волошиным интересы государственных предприятий, настаивал на увеличении финансирования, был против использования денег от «АРМСКОРА» на другие цели.

В конце 1994 года Волошин поставил Саркисова в известность, что планирует сместить Хлебникова, у которого в декабре 1994 года кончался контракт с Волошиным, и поставить своего человека. Он был уверен, что это будет Андрей Степанов, «послушный мальчик» Волошина, который слепо бы выполнял его распоряжения, не задумываясь об интересах наших заводов. По этой причине Саркисов и его коллеги категорически воспротивились смещению Хлебникова. Им удалось отстоять Тимура Хлебникова. Волошин не мог привести конкретных аргументов за отставку Хлебникова, отделывался общими фразами."

"К тому моменту в «МАРВОЛ групп Россия» работал Галушко гендиректором, финансистом — Ческис. С этими людьми он, Саркисов не общался лично. Со слов Хлебникова и его московских коллег знает, что эти люди были связаны с организованной преступностью, постепенно захватывали власть, влияли на Волошина. После убийства Хлебникова Волошин назначил Головина Гендиректором СП «РУСДЖЕТ», под нажимом Ческиса и Галушко. Ранее мне Головин знаком не был. С его приходом финансирование проекта прекратилось, хотя деньги из-за границы, насколько мне известно, какое-то время поступали. Заводы выполнили свои договорные обязательства. В итоге Волошин остался должен минимум 600 тыс. долл., это без учета прибыли».

Это последний допрос Саркисова в деле. Потом Александр Александрович давал показания в суде лично, но это будет уже 2005 год…

Очередной приезд Хлебниковой в прокуратуру, как всегда начался фразой вдовы: «Хочу на суд Ческиса!», что не могло не породить предупредительную реакцию в следующие разы, дабы не дать произнести эту фразу. Подобное ей позволялось, но только ей, и прежде всего потому, что из всех потерпевших только она, и это было понятно, способна быть настоящем обвинителем со стороны потерпевших, больше таких взять не откуда, что хорошо понимали следователи, а потому обращали на нее особенное внимание. Дошло до того, что, входя в кабинет, Игорь Рядовский, не давая гостье открыть рот, заботливым тоном произносил:

— Надежда, здравствуйте. Как дети?.. Чай или кофе?.. Пожалуйста, можете курить… Как до нас доехали — пробки такие?!..

Ванин был проще и прямее:

— Привет! Что Ческис на завтрак сегодня ел? Не в курсе?! Ну, ты меня разочаровываешь!.. — На что Игорь Анатольевич только улыбался.