И киллеру за державу обидно

И вот появилась группа сотрудников, взявшая кольцом высокого мощного человека в балаклаве… Он был в середине… С закрытым лицом. И я была уверена, что именно он «справился» тогда с Тимуром…

Но когда они поравнялись с моей машиной, стало видно, что в кольце сотрудников двухметровый — это сотрудник ОМСН, с закрытым лицом. А «нашего»… Кондратьева пристегнули к его ручище наручниками. Алексея просто было не видно среди оперативников: ниже среднего роста, с потерянным лицом, обреченным шагом он шел туда, куда его вели. И ЭТО — ОН?! Не может быть!.. Мне казалось, что воин, пусть и «темный воин», должен быть внешне сильным, грозным. От него должно пахнуть угрозой, страхом, смертью… А вызывал он чувства противоположные: попавший в капкан мелкий зверек, которому страшно… А этот «страшный убийца» — его Тимур мог бы перебить левой рукой вполсилы! Даже обидно: последнее, что видел мой муж в этой жизни — это лицо такого тщедушного человечишки?!

Когда он стал показывать и рассказывать:

— Вот здесь мужчина сел в машину прогревать… это было зимой. Я подошел и выстрелил прямо в голову. Раза 4 или 5. И все…

И все!.. Так просто — 4–5 сухих щелчков, которые оборвали одну жизнь и исковеркали десятки вокруг…

Пока Кондратьев рассказывал — Трушкин бочком так подошел к моей машине, сделав вид, что оперся на дверь, за которой я сидела. Думаю, не потому, что устал стоять — страховал. Потом он признался:

— Ну вот если бы нервы сдали у тебя, убила бы у меня на глазах его, а я за этими чертями несколько лет гоняюсь… И потом отмазывай тебя!..

Что я чувствовала тогда? Благодарность? Саша допустил меня, не побоялся — вернее, побоялся какой-нибудь моей выходки, но его это не остановило[91]. Я же понимала, что не имею права подвести!

И еще — я чувствовала пустоту — участь этого человека, который сделал «4–5 выстрелов в голову — и все» меня почему-то вообще не интересовала, хотя была понятна. Его «героические» поступки остались в прошлом. Но я не чувствовала ни ненависти, ни звериного желания убить, как прежде, чтобы отомстить «око за око», ни размозжить его голову на том же месте, где он выпустил на землю кровь моего мужа. НИ-ЧЕ-ГО! Только галочка в голове высветилась: «Так… Первый пошел».

К тому моменту Трушкин уже примерно обрисовал мне, что по «ту сторону» баррикад был не один Ческис, который нанял убийцу, чтобы вместо Тимура сесть на деньги Волошина. Что там — реальный враг, о существовании которого я теперь знала. А он, этот враг, о моем существовании не знал. Или забыл. Пока он катался по заграницам, походя раздавая приказы на уничтожения людей. Пока он растил своих жеребцов — пока я поднимала на ноги нашего сынишку. Пока он жрал, трахался, покупал своим шлюхам крутые шмотки, грелся на солнце — я выла по ночам от боли и тоски.