И киллеру за державу обидно

Но я не помню — где и когда могла видеть…

Так бывает: вот точно лицо это уже попадалось в жизни, но где, при каких условиях?! Увидеть бы вживую! Мысль ускользала, не успев зацепиться, ее никак не удавалось схватить в обрывках памяти.

Ванин, поверх головы вдовы, многозначительно посмотрел на Рядовского, мол, эта точно вспомнит, и произнес:

— Надя, мы не хотим тебя пугать, но это очень важно. Езжай домой, успокойся и постарайся вспомнить. Если хоть какая информация — срочно мне или Игорю на мобильный, в любое время дня и ночи!..

Уже дома, снова и снова пыталась она вспомнить стоящее перед глазами лицо с фотографии. Совсем рядом крутилось в памяти почти такое же, как на карточке, но приближаясь к самой разгадке, неожиданно проваливалось и все приходилось начинать заново. Даже была мысль, будто она перебирает всех живущих, а он именно исчезает, как не могут быть с живыми мертвые.

При возникновении подобных затруднений, в моменты необходимости поиска выхода или перед важным выбором, она подходила к портрету мужа, зажигала свечку, садилась напротив… Так произошло и сейчас! Есть! Вспомнила… подорвавшись от радости, набрала Ванину:

— Виталь! Я вспомнила!

— Ну, ну!!! Давай! Где видела?!

— Во сне.

Некоторая пауза, сменившее ее легкое покряхтывание следователя прокуратуры явно говорило о признании за ней к этому времени некоторых странностей, но это было уже слишком. Надя поняла и подумала: «Наверняка, не хочет меня обидеть, мол, женщину можно понять — мозги-то наверняка подсъехали конкретно…».

В следующий ее визит в прокуратуру Игорь и Виталий очень аккуратно, как с особенно опасными пациентами в психбольнице, переглядываясь межу собой, начали издалека:

— Надежда Юрьевна, ну ты не волнуйся. Всякое бывает…

Но это было не «всякое». Это действительно был сон. И она помнит до последнего кадрика до сих пор, даже по прошествии, без малого, пятнадцати лет, как будто все было наяву еще вчера. Просто не в тех уголках своей памяти сначала искала вдова, а посему эти файлы были пропущены.

После рассказа следователям Хлебникова занесла сон в «Черный дневник»:

«Это было в ночь с 6 на 7 апреля, ночь накануне очередного дня рождения Тимура… без Тимура. Я уже наготовила кучу грузинской еды, всегда после кладбища домой приезжали люди. Еще и на кладбище нужно взять — ребенка, напитки какие-то, разовые стаканчики, закуску, свечки, цветы и т. д. Не заметила, как провалилась в сон — и вижу:

Я все же немного опоздала на кладбище. Подхожу к «нашей» могилке — а там уже люди. Кругом стоят. А могилки… нет. Стоит наш гроб с двумя крышками. Верхняя откинута. Там лежит Тимур и… разговаривает с пришедшими.

— Ну ты даешь! Я знала, что это была твоя постанова.