И киллеру за державу обидно

Я говорю не о принятии криминала, не о сговоре с ним, а о принятии решения, способного избавить от риска, и ведь такое было возможно. Но на то и мужчина, чтобы приняв, пусть и неверное решение, следовать ему до конца. «Самцы», в такие моменты вспоминайте о тех, за кого вы в ответе, учитывая, чему могут быть подвержены ваши семьи после вашего героического ухода из жизни, который, скорее всего проклянут ваши жены. Нет трусости в поступке, если он совершен в уничижении своей чести в виде жертвы ради своих жены и потомства — поверьте, что, скорее всего, вы ошибались и ваша честь вообще не при чем!.. Совесть, а с ней жесткость и жертвенность могут быть опорой и единомышленниками, если на то благословил Господь — да услышит и поймет каждый!..

9.24. Времени ждать больше нет, Тимур встает из-за стола, смотрит на жену, тонущую в этом взгляде, как и во всех, разом обрушившихся на нее сейчас, испытанных за все время их совместной жизни эмоциях и переживаниях. Охватывающее до сих пор счастье смешивается с разом осознанной возможностью беды, потухая в глубинах сознания так же быстро, как и возгорелись. Она не хочет отлипать от него, поплотней застегивает полупальто, которое он все равно расстегивает в свое время — он всегда ходит нараспашку: полы верхней одежды и пиджака в разные стороны, галстук на плече, шарф бесполезно висит, а грудь в одной рубашке прет навстречу ветру. Малыш Георгий, еще толком не ходящий, появился на четвереньках в проеме двери проводить своего отца. Добравшись до матери, поднимается, придерживаясь за полу ее халата, встает и… кусает её за бедро… От неожиданности та ойкает:

— Буся! Что ты делаешь? Зачем меня укусил?

Тимур целует её в висок, поднимает на руки Георгия, целуя, целуя, целуя:

— Ты моооя слааадость неописуууемая! До свидания, мой хороший! Смотри, мужик, маму без меня не обижай!.. — Последние слова гремели в ушах еще несколько минут, под них она закрыла за ним дверь, как проход в счастливое будущее, которого больше не будет…

Когда-то, уже далеко после смерти мужа, Наде задали вопрос: «А что было потом?», на что она ответила: «А «ПОТОМ» не было!». На деле же не было ни «ПОТОМ», ни «ЗАВТРА», ни ее самой!..

Тянулись горелой резиной последние мгновения в ее жизни, когда она еще чего-то ждала, жила будущим, планами, чего-то очень хотела, была способна чувствовать и ощущать глубоко… После того, как Надя закрыла за ним дверь — 9.24 утра 17 января 1995 года — по ее словам, она живет прошлым: «И этим можно жить… оказывается можно. Потому что в этом прошлом было СТОЛЬКО любви, тепла, переживаний, дней и ночей, наполненных радостью и нежностью… столько городов, стран, морей и неба, которые были только нашими…. Ни у кого столько нет!.. Ну, не знаю. Есть, наверное… Не важно.