За горизонтом

Молодец, десятник, — и зашагал дальше, опять кривя рожу… То есть императорский светлый лик.

Еще Тоиль расслышал, как он бросил здоровенному рыцарю, что брел за ним следом:

— Ну у этого-то еще десяток ничего… А так — сброд. Сэр ок-Икерн, зачем мы их собрали?

— Ничего, — донесся ответ рыцаря, — и от них польза будет…

Господа всегда найдут, как из мужичьей беды пользу извлечь… Известное дело… Тоиль оглянулся, прикрикнул на своих вояк — мол, шагайте бодрей… Где-то впереди послышались крики, мимо пешей колонны по обочине дороги пронеслись, сверкая латами, несколько всадников. Пехотинцы прибавили шаг, подтягиваясь и сбиваясь в свои десятки. Разнесся слух, что впереди — какой-то город. Первый город на земле Ванета. Возможно, будет штурм… Пехотинцы загрустили…

— Дело будет такое, мастера десятники. Городишко этот завтра наш будет. Тамошнего графа в городе нет, он сейчас на севере, против нас с войском бунтовщиков идет. Ну а цеховые драться не хотят — зачем им? Но они желают, чтобы все честь по чести — чтобы стрелами перекинуться там, чтобы кровь, значит, пролилась. Ну а потом уж они ворота откроют и сдадутся императору светлому.

— Это зачем же? — Протянул один из десятников. — Сдались бы сразу по-хорошему. Зачем же людей-то попусту губить?

— Для порядка, — ответил сотник (он ждал этого вопроса). — Ежели кровь прольется — значит, они дрались и уступили силе. Им позора не будет. Ну нам господские дела ни к чему — нам свое исполнить требуется. Чтобы к завтрашнему утру каждый десяток имел по лестнице и по четыре плетеных щита. Либо дощатых. Лестницу понесете, а щитами будете прикрываться — со стен-то стрелы полетят. Лестница — пять метров. Щиты — сами разберетесь, какие требуются. Ежели у кого в десятке народ толстый, так побольше смастерите. И глядите — хотя драка не настоящая будет, а кому не посчастливится — того мертвым понесут завтра из-под стен. Сегодня вам ужин дадут перед вечерней молитвой, а после молитвы я пройдусь по десяткам — проверю, кто чего смастерил.

— Так ежели кого-то пристукнуть придется, — вдруг само собой вырвалось у Тоиля, — так городским в самый раз на стены ворье пойманное поставить, или еще кого ненужного… Да и нам бы…

— А ты соображаешь, — одобрил мастер Керт, — пойду, пожалуй, поговорю с господином канцлером…

— Эх, паря, — глядя вслед нарядному сотнику, протянул один из «коллег» Тоиля, — городским-то ты пособил…

— Так я ж… Я и нам хотел… — Тоиль едва не добавил «дядечка», но вовремя вспомнил, что он теперь — десятник и бывалый солдат.