За горизонт! [СИ]

— Поэтому и расслабиться не могу.

— А Анатолий где? Он, похоже, расслабился по максимуму, теперь проблема будет напрячься. Где подчинённый твой? С иностранной шпионкой сношается?

— Ира! Да что с тобой⁈ Может, тебе опохмелиться надо?

— Может, — качает она головой, рассыпая соломенные волосы. — Только… Как мне опохмелиться от моей жизни?

— Что за пессимизм, Ириш? Жизнь твоя полна трудового подвига и неистовой самоотдачи.

— О-о-о… — выдыхает она. — Заманали уже все эти пышные, ничего не значащие фразы.

— Кажется, у тебя на почве похмелья начинается экзистенциальный кризис.

— Это что за дрянь такая? — безо всякого интереса спрашивает она.

— Это начало осознания жизни, как смертельной болезни, передающейся половым путём.

— Чего?

Кажется, я всё-таки помогаю ей встрепенуться.

— Это название фильма польского режиссёра Занусси.

Плевать, что он его снимет ещё почти через двадцать лет.

— Ну ты и завернул, Егор.

— Знаешь, чего тебе нужно? — спрашиваю я.

— Знаю, — зло отвечает она. — Это все знают. Только у меня эта сраная работа всю жизнь была на первом месте. А всех парней я сбросила со скалы, как Клеопатра. И вот какая ирония… А сопляка желторотого не сбросила.

— И это правильно. Хорошо, что не сбросила. Вместе мы сила, сама видишь.

— Да нахера мне эта сила, — качает она головой, — когда в остатке сплошное бессилие.

— Ничего, Ириш, ты сейчас поешь хорошенько, чаю горячего побольше выпей, протеинами закинься.

— А?

— Яичницу съешь, котлету, сыр и колбасу. А потом поспи часик, и будет тебе счастье.

— Советчик, — хмыкает она. — Отстань. Где, скажи лучше, этот ловелас Анатоль?

— Решил обойтись без завтрака, судя по всему, — усмехаюсь я. — Питается нематериальными субстанциями.

— Что же, можно только позавидовать. Ладно, пойду я выполнять твои советы. Вздремнуть то есть. А котлеты ты сам ешь.

Она встаёт и, чуть покачиваясь, идёт в сторону выхода. Я тоже встаю и выхожу следом, но двигаю не к ней, а к Толику.

Тук-тук, кто там, это мышка-норушка да лягушка-квакушка, пустите меня к себе жить. Дверь приоткрывается и из неё выглядывает взлохмаченная голова. Глаза красные, невыспавшиеся.

— Скажи Еве, — говорю я, — что через полчаса мы выезжаем к Белле. В трест ресторанов.

С Беллой мы встречаемся по одному. Сначала заходит Ева, а мы с парнями сидим в приёмной. Тут, надо сказать, оживлённо и наше появление убавляет оптимизма у посетителей, потому что нас много и выясняется, что мы записаны на приём сверх очереди. Ну, что поделать, дорогие товарищи. Нам ещё в аэропорт ехать, лететь в столицу.

Секретарша надменно печатает на большой пишущей машинке, ежеминутно отвечает на телефонные звонки и поглядывает на ожидающих с холодным превосходством.