За горизонт! [СИ]

Твою дивизию!

Вот такие мультики. Вот такие сказочки. Вот такие чудеса. Ева вздрагивает, когда на её лицо попадают густые красные капли. Оно становится серо-зелёным, и я начинаю опасаться, как бы она тут не оставила своих биологических следов и не хлопнулась в красную жижу…

— Теперь, — говорит гэбист в звонкой тишине, воцаряющейся после выстрела и нарушаемой лишь тиканьем часов, — мы связаны взаимными свидетельствами и становимся незаинтересованными в даче показаний друг против друга, верно?

Ну, это как посмотреть… Вернее, это как повернуть.

Я молчу, и все тоже молчат, и только старинные настольные часы беспристрастно ведут свой счёт.

Тик-так, тик-так…

Тик-так, тик-так…

— Остаётся, — говорит он, — один свидетель. Вернее два. Один из них одновременно является и свидетелем, и фигурантом. С ним я надеюсь договориться.

Ева быстро и часто кивает головой. Смотри-ка, шок шоком, а мозги работают, не хотят превращаться в фейерверк и красную шутиху. Вот так, госпожа финансовый консультант, вляпалась ты по самое не балуйся…

— Когда вы меня отпустите, я сразу уеду, — шепчет она, прерывающимся голосом."

"Да-да, и никогда больше не вернусь, хочет она сказать. Да только вся их операция летит в тартарары и я сомневаюсь, что её так легко выпустят из клетки…

— Подтащите, пожалуйста, — просит гэбист моих парней, указывая на громилу, получившего прикладом по лбу.

Тот начинает шевелиться, приходя в себя, но пока сопротивление оказать не может. Я делаю знак и парни его подтаскивают. Гэбист вкладывает пистолет в руку Четвертного, а Саня — в руку этого братка.

Четвертной стреляет в своего бандоса, а бандос — ещё раз в Четвертного. Вот такая печальная история. Что-то, видать, не поделили двенадцать разбойников и Кудияр атаман, вот и перестреляли друг друга…

— М-м-м… — начинает хитрый сотрудник КГБ. — Ева, когда по просьбе Марочника мы приехали сюда, то увидели три мёртвых тела, да?

— Да-да… — кивает она. — Абсолютно мёртвых…

— И пустой сейф, — говорю я. — Вообще-то мне нужны мои деньги, но если их здесь не окажется, смерть этого филателиста будет бесполезной и даже преждевременной, поскольку сумму он мне задолжал довольно крупную, и деньги нужны как можно скорее… И мне нужно было с ним поговорить по душам…

— А что, надо было ждать, пока этот урод выстрелит в тебя? — хмыкает скорый на расправу кагэбэшник.

— Вообще-то, Марочник, как мне кажется, стрелять не собирался, — резонно возражаю я. — И будет крайне неприятно, если я не смогу получить свои деньги.

— Ну, иди, проверяй. Сейф он при нас ещё открыл.

Я подхожу… Твою же дивизию! Добра здесь хватает. Ё-моё… Сорри, братцы, баксы все мои. Я все их беру себе. Шесть пачек сотенных.