За что ты нас предал? (СИ)

Приехал к ней внезапно, без предупреждения, как будто чувствовал, что надо поступить именно так. И вот теперь слушал истерику Майской, застыв у дверей ее спальни."

"- Ты не понимаешь! - продолжила Снежана. - Да этот старый хер нам был нужен для того, чтобы у нас были деньги! Но он помер… Прямо на мне!

Слушать это и дальше и представлять, что же там происходит, было выше всяких сил Вадима. Он толкнул перед собой дверь и зашел в спальню. Майская тут же отпрянула в сторону от кровати, на которой лежал ничком… его отец.

- Что здесь происходит? - прогремел голос Вольского.

Сердце его заколотилось, когда он по одному взгляду понял: папа действительно отдал концы.

Снежана же выронила телефон и бросилась к нему. Она была в ужасе, а вот сам Вадим воспринимал реальность словно бы через какую-то мутную пелену.

- Вадик… Вадик, твой папа умер! - прошелестела Майская.

Это было очевидно и так. Как и то, что к Снежане он приехал с весьма конкретными целями. Если судить по отсутствию одежды на отце, разумеется. Майская уже успела накинуть на плечи халатик, который и сжимала на груди тонкими пальцами.

- С кем ты говорила? - потребовал ответа Вольский, указав на телефон, что валялся на полу.

- Я… - начала Снежана, но осеклась.

А Вадим смотрел на нее и со всей отчетливостью понимал: он жестоко обосрался по жизни. Ради этой потаскушки готов был перевернуть с ног на голову весь мир, а она спала с его отцом и, похоже, все еще была в отношениях со Стасом, своим бывшим мужем, для которого и добывала деньги.

- Ты сейчас же расскажешь мне все, - сказал Вадим безапелляционно.

Взяв Майскую за плечи и при этом отметив про себя тот факт, что касаться ее не особо приятно, Вольский усадил Снежану рядом с трупом отца (о нем тоже думал как-то отстраненно и словно бы не о родном человеке), и повторил:

- Ты сейчас же расскажешь мне все. Я слушаю.

Она вздрогнула, вскочила и отбежала, чтобы быть как можно дальше от трупа. Вадим вздохнул и, подойдя к папе, проверил его пульс. Ничего. Пусто, как и там, где до сего момента были хоть какие-то чувства к отцу.

- Сядь рядом с ним и рассказывай! - рявкнул Вольский, отойдя в сторону и сложив руки на груди.

Когда Снежана шла обратно, стирая то расстояние в два шага, что успела сделать, убегая от постели, Вадим испытывал нечто вроде садистского удовольствия. Смотрел за ней и получал кайф. Пусть мучается, продажная стерва! Это потом он останется сам с собой наедине и обдумает все, что случилось. Во что вляпался и с чем остался. А сейчас собирался содрать морально три шкуры с Майской.

- Снежана… я понял, что ты трахалась с моим отцом. Пути назад у тебя нет. И врать, пытаясь выставить себя белой овечкой, не стоит. Я слышал, что ты говорила с кем-то, кого собиралась содержать на деньги папы. Точнее, мои.