Шаги за спиной

Пусть его судит море.

Море штормило, море бушевало, море ревело и плевалось ошметками пены в наглых людей.

Алаис вышла из пещеры и тут же принялась отплевываться - ветер подхватил прядь волос и засунул ей в рот.

- Ирион! Надо было короче их обрезать!

- Не надо, - Луис не собирался оставлять свою женщину одну. - Тебе хорошо...

Алаис кивнула. Мысли ее были далеко.

- Мой брат погиб, когда хотел предать. А мы? А Тимары?

- Мы пока никого не предаем. Мы храним доверенное королем, чтобы отдать достойному. Я такого не вижу.

- Если в ком-то из потомков Тимаров течет кровь королей...

- В наших жилах - тоже. Может, и побольше...

- Моего брата это не спасло. Как спаслись сами Тимары? Они ведь подстрекали против нас, фактически, стремились к нашему уничтожению...

Луис покачал головой.

- Всего мы не узнаем, малышка. Но... я думаю, что Таламир просто перестарался. Тимары просто хотели забрать у вас регалии, чтобы вручить их достойному, если герцог не согласился... ты ведь не знаешь, возможно, ему это предлагали?

- Не знаю. Никогда теперь не узнаю... я любила их.

- Я тоже любил и мать, и Родригу... я виновен в смерти своего брата. Это был несчастный случай, я не хотел этого, но я виновен.

Алаис коснулась лица любовника. Едва-едва, кончиками пальцев.

- Косвенно и я виновата. Я уцелела там, где они умерли.

- Ты только косвенно, а я прямо. Я никогда не перестану задавать себе один и тот же вопрос, никогда не перестану думать, можно ли было этого избежать... Мать доверила мне младших, и что же? Лусия с ее браком, Родригу умер, Эрико... он хуже, чем умирает, Элисса больна ореховой болезнью, так что, рано или поздно...

Алаис покачала головой.

- Бедный мой, бедный...

И вдруг замерла, пораженная озарением так, что даже пальцы, которые перебирали волосы любовника, остановились.

- Луис, ты никогда не задумывался о том, как хранилась чистота крови?

- Короли никогда не ограничивались одним ребенком. Никогда. При таких условиях земля должна быть в три слоя покрыта потомками Королей, но выживали... единицы. Я чего только не передумала, а это... судьба?

- У одного народа, о котором ты не знаешь, было такое емкое слово - кисмет. Предопределенность. То, что на роду написано, и как ты не старайся, не изменишь...

- Думаешь, мне было предначертано убить брата, тебе увидеть гибель родных...

- Нет, не совсем так... это другое. У человека есть его ноша, - Алаис тщетно пыталась облечь в слова то смутное, что осознавала самым краем сознания, а оно уходило, пряталось, дразнилось, не давая вытащить себя на свет божий. - Если мы ее принимаем, несем и стараемся двигаться вперед, она делает нас сильнее. Если нет - мы ломаемся...

- Моим родным никто не предлагал эту ношу.

- Они ее и не приняли. Твои брат, сестра... брату это не нужно, он и так счастлив, сестра боится...