XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

Мишка бы орал прямо с порога, что пришел, значит не он. Но кто тогда? Нелька не шелохнулась. Или не услышала, или ничего не боялась. Я уставился ей за спину, надеясь, что пришло мое спасение. На пороге замерев с открытым ртом, стояла Зина. Моя Зина. И на ее лице читалась такая боль, что я чуть не сошел с ума.

– А вот и красотка, – ощерилась Нелька, – Промсарделька явилась. Что ж, пусть наслаждается нашим с тобой актом любви. Холод, видишь, все звезды сошлись. И ей ты теперь не нужен. Такие, как эта лохушка не прощают предательства.

– Зина, – прошептал я, борясь с накатывающей волнами слабостью. Но тело начало посылать в мозг сигналы. Я почувствовал, что двигательные функции начинают возвращаться.

– Вторая часть марлезонского балета, – улыбнулась ведьма, проводив взглядом соперницу. Зина убежала, и я сходил с ума от невозможности догнать ее.

– Помогите, – закричала вдруг Нелька захлебываясь притворным ужасом, и со всей силы врезалась лицом в мою руку, которую я наконец-то смог поднять, в попытке оттолкнуть вопящую гадину. Из ее губы хлынула кровь. – Боже, он же меня убьет. Спасите.

Каблуки погибли еще в коридоре гостиницы. Чертовы ковырялки, те что натянули на мои конечности подруги, имея которых и врагов не нужно, стали похожи на чувяки Старика Хоттабыча. Загнулись носами кверху, только что колокольчиков не хватало. Но я на эту досадную мелочь не обратила никакого внимания, потому что трудно сожалеть об обуви, заливаясь слезами обиды. Выскочила на улицу под порывы ледяного ветра, не чувствуя под собой ног. Вообще, казалось, что земное притяжение больше не действует на мою толстую персону. Хотя нет, я ошибалась. Мозг мой в это время вполне себе приземленно переместился из головы в другую часть моего необъятного тела, подчиняясь закону гравитации. В ту, что ниже талии.

Замерла на месте, не понимая, почему не бегу со всех ног прочь от проклятой гостиницы и сладкого предателя в ней. Но что-то не давало мне покоя. Царапало душу, словно стальными когтями. Какое-то чувство неправильности и нереальности. Точно. Боже, как же я сразу не поняла? Ну что я за дурища такая? Надо было не убегать, а оттаскать за нарощенные волосенки чертову горгону. Я сейчас точно вспомнила носки на ногах Холода. А еще вспомнила, что когда мы с ним… Ну, когда… В общем, он даже в том состоянии стащил с ног носки и, заметив, что я хихикаю, содрал и с меня журапки. Не просто содрал, а растерзал их в клочья, рыча при этом как гризли. А тут он в носках, она в длинных гольфах. Ну не стал бы Холод любить эту силиконовую девку, потому что ненавидит носки, считает их несексуальными. И вообще. Он сам мне сказал. И охраны на посту не было. Никого. Ни одного бойца, которые обычно трутся в коридорах. А тут пустыня просто. Все подстроено. И Холод не виноват.